Владимир Ост
Шрифт:
– Гриша, а почему ты до сих пор на посту? – индифферентным тоном спросил Владимир. – Тебя же, вроде, должны были сменить.
– Сменщик попросил побыть вместо него до пяти, – ответил Хлобыстин, закрывая входную дверь. – А мне не жалко.
– Понятно, – сказал Осташов и пошел по коридору.
– Может, тебе похмелиться надо? – сказал ему вдогонку Григорий.
Владимир пропустил вопрос мимо ушей.
– Если че, заходи, у меня пиво есть, – участливо добавил Хлобыстин.
Осташов ничего не ответил и быстро прошествовал к отделу купли-продажи.
– Ну что, обмывал вчера первую сделку? –
– Нет, – ответил Владимир и, обведя взглядом коллег, добавил: – Всем добрый день.
Сотрудники, которые уже давно сидели за компьютерами и телефонами, с интересом посмотрели на Осташова. Риэлтер Михаил Варламов при этом напряг свое умное лицо. Милая брюнетка Софья Пелехацкая прищурилась. Юрий Битуев, как всегда, насупил кустистые брови. Симпатичная шатенка Наталья Кузькина улыбнулась и с энтузиазмом сказала:
– Привет.
– Значит, говоришь, не поддавал вчера? – сказал Мухин. – А если ты посмотришь в зеркало, то оно тебе другое скажет. Сам весь белый, а под глазами синева. Похоже, от души повеселился, да?
– Нет.
Владимир подчеркнуто спокойно выдержал подозрительный взгляд Мухина, еще раз, уже довольно грубо сказал: «Нет», – и решительно прошел к своему рабочему месту.
Его соседка по столу Ия приветственно тряхнула хвостом волос, Осташов кивнул в ответ, поставил мольберт у стены и сел за компьютер. Остальные тоже принялись за свои занятия. И только начальник отдела стоял недвижим. Мухин о чем-то думал. Некоторое время он, сжав губы и прищурившись, смотрел в пол, а затем медленно подошел к Осташову, встал рядом и, глядя из-за плеча Владимира в его монитор, сказал:
– Тот факт, что сотрудник фирмы совершил вчера сделку, еще не означает, что сегодня этот сотрудник может позволить себе опаздывать на работу. На первый раз я ограничусь предупреждением. Но если такое будет повторяться, то тогда я буду вынужден доложить об этом руководству. И хочу сразу предупредить, что это может повлиять на проценты, которые этот сотрудник будет получать со следующих сделок. Владимир, когда я говорю, что это может повлиять на проценты, это означает, что проценты снизятся. Вы меня понимаете?
Осташову вдруг стало смешно. «И этот туда же, – подумал он. – Жует воздух. А спроси, зачем жует, – хрен ответит». С искренней, щедрой улыбкой на лице Владимир обернулся к Мухину и, окинув его, словно неразумного ребенка, снисходительным взглядом, ответил:
– Конечно, понимаю. Чего же тут непонятного?
Мухин слегка опешил.
– Вот и отлично, – сказал он и пошел вдоль ряда сидящих за столами сотрудников, которые уже не обращали внимания ни на самого Мухина, ни на Осташова. В зале стоял обычный гомон и гул.
Владимир тоже с головой окунулся в работу. На окружающую действительность он обращал внимание лишь тогда, когда технический секретарь отдела Катя, приняв телефонный звонок от клиента и заполнив соответствующий бланк, подзывала к себе Мухина, чтобы показать ему очередную свежую заявку на покупку квартиры. В такие моменты Осташов делал вид, будто занят работой на компьютере, а сам внимательно слушал, о какой квартире идет речь. Он все ждал, что начальник отдела переадресует заявку ему. Но Мухин даже не поворачивался
Осташов упорно пытался выловить в заводях компьютерной памяти сколько-нибудь стоящие варианты продажи квартир, но все впустую, рыбка не давалась – ни велика, ни мала. Квартиры оказывались то уже проданными, то недоступными из-за слишком длинной цепочки посредников. Еще труднее было поймать клиента-покупателя. Ситуация повторялась до одури. Хороший, толстомясый клиент выскальзывал, как сом из намыленных рук, а мелкие покупатели красноперками бросались врассыпную, едва он обращал на них внимание.
Владимир заскучал. Делать дело, которое не приводило ни к какому, даже мало-мальски путному результату, становилась все тягостней. К тому же давала о себе знать бессонная ночь. Голова его начала туманиться. Вскоре Осташов стал клевать носом.
Насилу удерживая в приподнятом состоянии отяжелевшие веки, он огляделся по сторонам. Вокруг по-прежнему кипела работа. Он бросил взгляд на Ию. Она, положив телефонную трубку, эпохально встала и, протискиваясь между стеной и спинкой его стула, проворковала:
– Чего ты квелый такой, Володя? Покурить не хочешь?
– Нет, – сказал Осташов. Он окончательно впал в предсонное оцепенение и ничего не мог с этим поделать.
– Может, тебе подушку принести? Ты только намекни – я организую, – сказала Ия и обратилась к девушке, занимавшей место перед Владимиром:
– Русанова, Аньчик, пошли, что ли, покурим?
Девушка (та самая, что заходила в лабораторию хранителя тела Ленина, когда там фотографировал Наводничий), – девушка с белокурыми волосами, ниспадающими на плечи, пружинисто встала. Поправив плечики своей легкой бордовой кофты и подтянув небесного цвета джинсы, она посмотрела через плечо на сонного Осташова, который как раз в этот момент закрыл глаза и особенно низко кивнул головой. Девушка хихикнула и пошла вслед за Ией. «Чего она хихикает? – вяло подумал Владимир, на секунду открыв глаза и посмотрев на удаляющихся девушек. – Интересно, что это за Аньчик? Я ее вчера здесь не видел… Может, пойти покурить, взбодриться? Нет, в своей второй жизни я не курю. Пошли они все к черту… Сейчас я это… немного посижу, отдохну, а потом все равно найду себе классный вариант».
Когда Ия и Анна вернулись в зал, Осташов, уронив голову на грудь, мирно посапывал, а Мухин, стоя несколько поодаль, в упор смотрел на него.
Лицо Мухина при этом выражало досаду и пренебрежение. Он взирал на Владимира с видом прославленного гладиатора, который (неожиданно для себя и собравшейся на трибунах публики) слишком быстро поверг в прах другого известного бойца – с виду такого мощного и опасного, а на поверку оказавшегося полным ничтожеством, деревенщиной, пастухом, не достойным появляться на священной арене. Оглянувшись на вошедших девушек, Мухин торжествующе улыбнулся, как бы приглашая их в свидетели ситуации.