Владимир Ост
Шрифт:
– Ладно! Штука – тоже неплохо. Пошли, я скажу этому чурбану, что беру квартиру, – и рванули на фирму. Значит, ты сказал, что скидка на штуку баксов будет точно! Смотри, потом не отказывайся.
Через пять минут троица уже рассаживалась в машины. Камиль Петрович сел в «Тоету», а Владимира посадил с собой Иван.
– Ха-ха-ха, – радовался Кукин, крутя руль «Мерседеса». – Видел, как это было? На лестнице-то? Как этот помощник министерский перекособычился, когда я ему сказал, что квартира уже куплена? Он, наверняка, хотел навариться на этом деле. А хрен-то. Ха-ха! Хренушки! Ха-ха-ха! Кто не успел, тот
Иван был необыкновенно воодушевлен.
Осташов глядел на дорогу и молчал. «Главное теперь – не сболтнуть чего-нибудь лишнего, – подумал он, – чтобы этот Иванушка не прочухал про накинутые сверху десять тысяч».
– Ты чего киснешь? – спросил Кукин.
– С чего мне киснуть?
Иван закурил.
– Я догадываюсь, с чего. Наверно, переживаешь, что проценты фирмы пришлось снизить? – сказал он. – И твои процентики тоже снизятся, да? Да-а-а! Ха-ха-ха! Но ты не расстраивайся. Ты же в этом не виноват, так получилось. Все-таки лучше, чем ничего. Хотя ты мог бы упереться и не уступать. А может, я бы сломался? Там же эта шестерка какого-то министра в бой рвалась. Он бы взял квартиру.
– Не все любят рисковать, – сказал Владимир.
– Да, не все.
Осташов промолчал.
– Рисковать мало кто себе позволяет, это точно, – сказал Иван и бросил снисходительный взгляд на Владимира.
Владимир молчал. Ему чертовски хотелось курить. Не вынимая сигаретную пачку из нагрудного кармана, он нащупал в ней сигарету, но лишь покрутил пальцами и оставил на месте.
– Скажи честно, – продолжил Кукин после некоторой паузы. – Это вы там специально для меня разыграли спектакль?
– Какой спектакль?
– Ну, с помощником министра, – Иван метнул испытующий взгляд на Владимира. – Чтобы он орал: «Мой шеф берет квартиру»?
– Нет. А зачем?
Осташов сначала даже не понял, о чем идет речь. Но затем, подумав, мысленно согласился: такой прием, пожалуй, действительно мог бы применяться для создания искусственного ажиотажа. Тут Кукин был прав. Но ведь в реальности это получилось спонтанно. «Сам бы ты, наверно, не задумываясь, устроил такой балаган, – про себя обратился Владимир к Ивану. – Праведник-святитель нашелся».
– Я знать не знаю этого помощника, – сказал Осташов. – И мне плевать на него.
«И плевать на твои подозрения», – чуть не добавил он, все более накаляясь. Но, вместо этого, взял себя в руки и сказал:
– Тебе эта квартира-то зачем, перепродавать будешь?
Осташову было совершенно безразлично, зачем Кукин берет квартиру, он лишь хотел пустить разговор в другом направлении. А кроме того, Владимир подумал, что, как бы ни был скучен или неприятен этот разговор, он – Владимир – все-таки риэлтер, а со стороны профессионального риэлтера было бы правильно подыгрывать клиенту.
– Ибстественно, перепродавать, – ответил Иван. – Па-па-ру-ра, и танки наши быстры! Что, хочешь, чтобы я только через тебя ее продавал?
– Да нет, я просто спросил.
– Хочешь, конечно. Но это я не обещаю. Выставлю ее на продажу, а дальше – уж извини: кто быстрее покупателя найдет, с тем я и буду иметь дело. Но пока что квартиру я еще
Кукин вновь наградил Владимира молниеносным сверлящим взглядом, как будто хотел уловить в его мимике следы коварных замыслов.
– А кто такой дядя Миша? – спросил Осташов, с усилием подавив зевоту.
– Дядя. Не мой – жены. У нее родители погибли, давно. И этот дядя Миша ее воспитывал.
– Ясно… А почему деньги надо крутить именно через покупку квартиры?
– А-а-а! Ха-ха, я таким Макаром заодно еще одну проблему решаю. Мне база нужна. Ты же меня, как мужик мужика, понимаешь? Трахаться приходится где придется: то в тачке, то вообще непонятно где. База позарез нужна.
– Понятно.
– А теперь все по-другому пойдет. Сейчас найму хохлов каких-нибудь, они мне за неделю квартиру очистят, слегка отремонтируют, – и можно жить… более регулярно, ха-ха! Месяца два-три там потрахаюсь, а потом продам.
– А дальше?
– А дальше – видно будет. Я сейчас одну клевую телку уломал на это дело, – Иван в очередной раз испытующе и подозрительно посмотрел на Осташова и продолжил: – Она, правда, с присвистью, со своими закидонами, но баба клевая. И тело ничего, и мордашка. Трахаться иногда готова – хоть на улице. А первый раз я ей в подъезде впендюрил. Как школьник, блин, какой-то. До дома ее подвез, потом на этаже еще постояли, побалакали о том о сем, потом смотрю, она вроде готова, ну я и вдул ей. По самые помидоры. И сейчас еще одну телку обрабатываю, но она пока не дает. Очень серьезная девушка. Ну ничего. Куда она денется, когда разденется?
– А как же жена? – со скукой спросил Осташов.
– А чего жена? Жена – это, конечно, хорошо, но этого мало. Ха-ха-ха! Да-а. Жена – дура. Ей чего не наплети, она всему верит. Вот дядя Миша, он действительно… Ему под горячую руку не попадайся, раздавит, как комара. Крутой мужик. У него весь коттедж на Николиной горе ружьями увешан. Но он их не любит. Его любимое оружие – калашник. Причем, не эти последние модели, на пять сорок пять заточенные, а старый калаш, настоящий, калибра семь шестьдесят два. У него и на «Мерсе», на шестисотом, номер такой – семь, шесть, два.
– Он у тебя бандит, что ли? – сказал Владимир и отвернулся, чтобы всласть зевнуть.
– Нет. Вокруг него бандюков много, это – да, а сам он – нет, он политикой занимается. Фамилия очень известная, но я тебе не скажу. Па-па-ру-ра, и танки наши быстры…
Иван был очень доволен собой.
«Надо ж, как разговорился, – подумал Осташов. – Чуть ли не всю свою жизнь мне тут собрался выложить. Хотя… Чего бы ему не поболтать? Ну закончим мы с ним сейчас сделку, и все, больше вряд ли когда увидимся… Чем хорош большой город – в нем встретишь кого-нибудь, и можно, как в поезде с незнакомым человеком, спокойно поговорить о чем угодно, поговорить – и забыть про чела. С ним уже никогда не столкнешься». Владимиру стало немного жаль Ивана: едет, радуется, что задешево квартиру получает, и даже не подозревает, что мог бы получить ее гораздо дешевле.