Владимир Ост
Шрифт:
– Не понял, – сказал Василий. – Почему «с одной стороны»?
– Да жениться ему пора уже. Женись, Вовец, я тебе дело говорю.
– Ой-ей-ей, кто бы рассуждал на эти темы. Нет, Вась, ну ты понял, какой тут у нас учитель жизни выискался? У самого жена, и дочь, а он все по сторонам шарит. А мне, видите ли, советы отвешивает. Ты сам зачем женился-то, если только и делаешь, что по бабам таскаешься?
– Дурик, чего ты на мою жизнь смотришь? – сказал Хлобыстин, приоткрыв дверь, но все еще оставаясь в палате. – Я – это я, а ты – это ты. Вот
– Как я могу жениться? – сказал Осташов. – Я же не зарабатываю еще путевых денег, и не знаю, как у меня будет с этим дальше. Это же главное, чтоб жениться. И вообще, что значит «женись»? Вот прям бери и женись! На ком?
– Да на Русановой, – ответил Григорий с глупым выражением лица. – Пурка бы не на ней?
– А почему на ней?.. Мы с Аньчиком общаемся-то так – «привет-пока». Я же ее совсем не знаю. Как я на ней женюсь?
– Ну-у… не знаю, сам смотри, – сказал Хлобыстин, и выражение его лица стало еще более глупым.
– Нет, ну ты предлагаешь мне: женись на Русановой. Ну почему вдруг именно на ней?
– Да откуда я знаю! Чего ты пристал? Я просто для примера сказал.
– Ну харэ спорить, вы меня оба уже утомили, – сказал Наводничий. – Устроили тут философскую дискуссию без повода. Все. Пока, Вованище, мы пошли.
– Будь здоров, – сказал Григорий и открыл дверь полностью, и шагнул за нее.
– О! Анька, легка на помине. Здорово – давно не виделись, – сказал он, уже находясь вне поля видимости Осташова. – Ты к Вовчику?
Сердце Владимира ударило. «Она все про себя слышала».
– А я только что подошла, – донесся до Осташова сконфуженный ответ Русановой. – Ты же говорил, что не сможешь сегодня, вот я и поехала от нашего отдела, проведать.
– Так я и правда не мог, а потом – раз, ха-ха, и смог. Ну пока.
В коридоре послышались удаляющиеся шаги Хлобыстина и Наводничьего.
Анна прошла к кровати Владимира и села на стул. Она быстро справилась со смущением. В то время как Осташов чувствовал себя очень неловко. В голове вертелись слова Григория насчет женитьбы на Русановой. «Какого черта он приплел ее? Редкостный дурак», – злился Осташов. Он не сомневался, что Анна слышала их последние рассуждения – дверь-то была наполовину открыта. «Бляха-муха, а я здесь орал, что не женюсь на ней. Ну а чего, в принципе? Все правильно. Ну, да, я и не хочу на ней жениться. Чего тут обидного? Я же не сказал, что не женюсь, потому что она уродина, или там, какая-то безмозглая. Я просто говорил, что не знаю ее, и про заработки говорил…»
* * *
– Насколько я понял, эта бабец, которая к Володьке пришла, она и есть, кого ты ему в жены подпихивал? Где-то я ее уже видел, – сказал Наводничий, идя по больничному коридору своей давящей походкой – он ступал по линолеуму, словно массажист в бане, разминающий ногами спину клиента.
– Так у нас на фирме и видел, – ответил
– Нет. Где-то еще. У меня фотографическая память на лица. Где-то еще… Где только, не могу вспомнить.
* * *
– А это кто был, вместе с Гришей? Знакомое как будто лицо, – спросила Русанова уже после расспросов о здоровье Владимира и после того, как он вполне правдиво рассказал об инциденте, который привел его на больничную койку (разумеется, заменив историю с Галиной и ее мужем на выдумку про осмотр квартиры).
– Кто с Гришей был? Да это друг мой, Вася. Ты его у нас в конторе, наверно, видела. Он мой первый клиент. Однушку, помнишь, купил? – сказал Осташов.
Сам он в этот момент думал о другом. Он повнимательней рассмотрел, во что одета Анна, и подумал, что одета она явно без расчета произвести на кого-то эффект. На ней были бордовые кроссовки, коричневые вельветовые джинсы и простой серый шерстяной свитер без выреза и узоров, под которым не было никакой блузки или рубашки. Тем прелестнее, впрочем, выглядела ее открытая шея.
– Нет, я этого парня где-то в другом месте видела, – сказала Анна. – Хотя какая разница?
* * *
Оперативник, который расследовал обстоятельства ранения Осташова, действовал стремительно. Приехав в офис фирмы «Граунд плюс», он без лишнего шума (благо в это время охрана в лице доблестного Григория Хлобыстина на входе отсутствовала) прошел в кабинетик сотрудницы, ведавшей кадрами, и, предъявив удостоверение, потребовал сотрудничества. Выслушав довольно туманные пояснения опера о расследуемом происшествии, женщина сказала:
– Вряд ли я смогу вам чем-то помочь.
– Помогать правоохранительным органам – святой долг любой кадровой службы предприятий и учреждений всех форм собственности и…
– Я слушаю вас.
Сыщик, казалось, задумался, как дальше вести разговор. Несколько раз постучал своей зажигалкой по столу, затем спрятал ее в карман.
– Мне немедленно нужно знать, не живет ли кто-то из работников фирмы по данному адресу, – решительно сказал милиционер и, положив на стол перед женщиной блокнот, ткнул пальцем в нужную строку своих записей.
– Все может быть. Если хотите, сами посмотрите, – женщина достала папку с надписью «Анкеты» и шлепнула ее на блокнот опера. – Я вам ничего не говорила.
Сыщик раскрыл папку, и стал изучать первую анкету – где в графе «Должность» значилось: «Генеральный директор».
– Ага!.. – сказал оперативник. – Да, адрес в точности тот. Надо же, сразу в десятку, без пристрелки! Тэк-с, женат, детей нет. Судя по фото, человек он, похоже, уравновешенный. Или нет?
– Да спокойный вроде. Ну может слегка так на кого-то тут пошуметь, но только по делу. Он, кстати, по-моему, в своем кабинете – можете к нему пройти.