Владыка
Шрифт:
— В общих чертах.
— Так и знал, что вы друг без друга долго не сможете. Небось уже решили, когда сбежите проведать рощу? Ладно, не сверкай глазищами: я не возражаю. Только не разнесите ее окончательно, потому что отец, когда придет в себя, будет расстроен. Кстати, Линнувиэль, возьми-ка своего ушастого соседа и оттащи в угол. Мне бы не хотелось потом лечить ваши ожоги.
— А чего сразу я-то? — возмутился Аттарис. — Чего сразу обзываться?
— Какую морду отрастил, по такой и кличем. Был бы троллем, звали бы толстым и пупырчатым, а раз нацепил
Остроухий целитель неожиданно замялся, зыркнул по сторонам, отступив от изумленно вздернувшего брови воеводы, чтобы не зашиб сгоряча, а потом неуверенно кашлянул.
— Так я… это… в первый раз вообще-то… эльфом. Не уверен даже, что получится.
— А ты постарайся, — ядовито посоветовала Белка. — Или будут у нас на заставе три темных эльфа, а не два. Только тебя, если вздумаешь сунуться домой в таком виде, парни начнут звать не рыжим, а ушастым. Вовек потом не отмоешься. Тебе оно надо?
— Рыжий? — ахнул Шранк, наконец-то сообразив, в чем дело.
— Валлин? — разинули рты дети.
— Кто? — округлил глаза Линнувиэль.
Аттарис сердито засопел.
— Сами же дали мне амулет с кровью Карраша! Я не виноват, что он разбился, когда этот гвардейский гад копьем в меня ткнул! Оболочка-то хрупкая оказалась! Даром что под кожу вшита! Но кто ж знал, что меня будут пытаться насадить на копье, как свинью на вертел?! Вот он и хрустнул, а начинка, значит, в кровь попала…
Шранк оторопело оглядел «эльфа» с ног до головы. Торк! Да он самый настоящий! И глаза, и уши, даже морда смазливая! Особенно голос — мягкий, мелодичный, чарующий… вот только говорил он точь-в-точь, как один хорошо известный ему тип — быстро, торопливо оправдываясь и глотая от волнения окончания слов.
— Да чтоб тебя! — со злым восхищением сплюнул воевода, по кругу обходя настороженно следящего за ним «эльфа». — Это что, Каррашева кровушка так на него повлияла? Неужто до конца дней таким останется? Рыжий, действительно ты?
— Я, — несчастным голосом отозвался «Аттарис». — Представляешь, лежу себе, никого не трогаю, раны потихоньку заживляю, как нормальная Гончая. Строю планы мести, подслушиваю, подглядываю, делаю вид, что прямо сейчас помру… меня никто даже не заподозрил! Придут, руками сверху поводят, потреплются о том о сем. Только уши подставляй! Пару раз Иттираэль заглядывал, пока настоящего Аттариса не было рядом, зато я такого наслушался… короче говоря, решил пока не воскресать, а посмотреть, чем дело кончится. О Тире, как я понял, владыка позаботился. Мелисса тоже была в безопасности. Правда, она меня чуть не раскусила, потому что сдерживаться рядом с ней дьявольски трудно! Но я справился. Полежал, посмотрел, в рощу пару раз заглянул, чтобы убедиться, что с малышом все в порядке…
— Так это был ты? — охнул Тир, неожиданно припомнив пригрезившееся ему видение.
Вал смущенно кашлянул.
— Ну… там тебе показалось… от слабости, что ли? Да, каюсь, не сдержался, когда увидел, как ты поплыл после единения. Высунулся разок, чтобы
— Но я же маму видел!
— Кхе. Маму, не маму, но меня точно видел. Я даже испугался, что крикнешь во все горло и всю малину мне испортишь. А ты меня сразу «мамой» назвал. Я так удивился, что даже растерялся! Некстати подумал о Белке, вспомнил ее лицо и… Короче, когда осознал, на кого с перепугу стал похож, то едва сам не заорал!
Таррэн отвернулся, пряча улыбку. Дети, представив сурового опекуна в таком виде, хихикнули. Белка неожиданно покачала головой, а Шранк злорадно потер ладони, всем своим видом говоря: «Вот как? Ну ты и попал, напарничек!»
Валлин, к счастью, не заметил зверского выражения его лица. Только вздохнул еще тяжелее и сконфуженно развел руками.
— Не смешно, между прочим. Я, как себя в озере увидел, улепетывал оттуда с такой скоростью, что только пятки сверкали. По дороге наткнулся на какого-то эльфа… и вот тогда меня осенило, в чем фокус и каким образом можно стать похожим на кого-то другого. Не силен я в магии, но, думаю, кровь мимикра что-то со мной сотворила. Амулет Робсила позволял наводить только одну личину — рыжую, но, когда он сломался, а наша кровь смешалась, эта особенность стала значительно интереснее.
— Да-а, — присвистнула Белка. — Получается, ты у нас почище Карраша теперь будешь личины менять? Крови тебе, похоже, не надо. Только взглянуть разок или коснуться… скажи кто, не поверила бы! Когда я в твои зенки заглянула и увидела там знакомое выражение… подумала, брежу. Но запах, к счастью, не подделаешь. А пахнет от тебя и сейчас…
— Не продолжай, — подозрительно серьезно попросил Шранк. — Не стоит травмировать нежные детские разумы такими жуткими подробностями.
Вал зло на него покосился.
— С кем поведешься, так тебе и надо, — невозмутимо выдал воевода, и бывший ланниец сердито сплюнул.
— Сволочь. Я, между прочим, за последнюю неделю в кого только не перевоплощался. Но, как выяснилось, личина Аттариса самая удачная — хранителей пускают везде и без всяких вопросов. Так что вчера я нашел нашего общего знакомого, огрел кулаком по затылку, связал получше и упрятал в ближайший шкаф, чтобы не вылез, когда не надо. А потом пришел в тронный зал, полагая, что именно там все и решится. — Вал нехорошо покосился в сторону напарника и мстительно добавил: — Как оказалось, правильно пришел — Шранку вечно приходится спину прикрывать, чтобы не пырнули ненароком.
Воевода едва не упал от такой наглости, но дружный хохот вынудил его ненадолго отложить кровожадные планы в отношении дурного напарника.
— Ладно, Вал, а в чем проблема-то? — отсмеявшись, спросила Белка. — Чего ты такой несчастный?
— А в том, что я могу перекинуться только в того, кого вижу и кого успел когда-нибудь коснуться. Но обратно… обратно-то не получается! Представляешь, какое гадство! Каррашу что — он привычный, а я совсем с ума схожу! Что мне делать?! Как теперь свою любимую морду вернуть?!