Власть молнии
Шрифт:
– Не выправить, – Михайло переглянулся с Карсидаром.
– Ладно, боярин, – Ярослав Всеволодович кивнул Микуле. – Давай сказывай, чего Даниле надобно. Только без глупостей.
То ли Микула не понял, что означало приказание «без глупостей», то ли чрезмерно почитал Данилу Романовича, однако чинно пригладив бороду, молвил:
– А чего там неясно? Государь требует у тебя войска для защиты стольного града Киева от татар.
– Войска! От татар! Требует! – передразнил посла князь.
– А что тут странного? – с самым миролюбивым видом спросил Карсидар. –
Сколько раз повторял ему Читрадрива, чтобы он поменьше болтал и побольше слушал! У Ярослава Всеволодовича был такой вид, точно Карсидар надавал ему пощёчин. На единый миг он превратился в жалкого немощного старика, бессильно скорчившегося на незатейливом троне. Впрочем, Карсидару могло и показаться… Хотя он видел глубже прочих! Чувствовал. И сейчас точно знал – князю стыдно!
Но более тщательно прослеживать мысли Ярослава Всеволодовича Карсидар не решился. Он всё ещё опасался наделать непоправимых ошибок. Пока что и без всякого прощупывания ясно, что великий князь Владимирский и Суздальский войска не даст. Теперь осталось разве что по удельным княжествам проехаться, в Суздаль, в Ростов, в Переяславль заглянуть, может ещё куда… Вдруг повезёт?
– Ну так вот что, – заговорил князь каким-то фальшивым, словно надтреснутым голосом. – Воев я Даниле не дам, так ему и скажите. Я бы подумал ещё… может быть, если бы он ко мне по-другому обратился. А то сел на киевский стол и вообразил себя государем над прочими! Никакой он мне не государь! Выскочка, – Ярослав Всеволодович мотнул головой так, что шапка Мономаха едва не слетела на пол. Этим он напомнил Карсидару первого русского князя, с которым ему довелось столкнулся, – Ростислава Мстиславовича.
– Не уходил бы ты из Киева, вот и объявил бы себя государем, – вновь не сдержался Карсидар. – А если Русь не сплотится под единым началом, татар порознь никому не одолеть.
У Ярослава Всеволодовича задёргалась правая щека, и он процедил сквозь зубы:
– Послушай, Давид… или как там тебя? Хорсов Дар, что ли?
– Теперь он Давид, – сказал сотник веско, и Карсидару показалось, что Михайлу не понравилось услышанное из уст князя «поганское» имя.
– Давид, так Давид, – с видимым усилием согласился Ярослав Всеволодович. – Не тебе решать, куда и когда мне идти. И не тебе мне указывать. – Князь вновь тщательно подбирал слова. – Ты ничего не смыслишь в наших делах. Ты, болтают, того… не из наших земель. Или вообще ниоткуда…
Он замялся на минуту, подумав о преисподней, полной рогатых чертей, которыми Карсидара и Читрадриву перед принятием крещения запугивали монахи.
– Так что запомни: я ещё вернусь в Киев. Я там сидел и сидеть буду. Все вы запомните, все трое! И обещаю: вы у меня ещё попляшете…
Глаза Ярослава Всеволодовича вновь нехорошо сверкнули.
– В Киеве уже есть князь, – возразил Карсидар, которому не нравилось такое обращение
– Я не мальчишка, чтобы надеяться на это! – запальчиво возразил князь. Слишком уж запальчиво. Зорко следивший за его мыслями Карсидар успел почувствовать, что у Ярослава Всеволодовича есть какой-то хитроумный план, суливший триумфальное возвращение в Киев.
Однако князь мигом перевёл разговор на другое:
– Я правнук Мономаха, а Данила – внук правнука. Я старше Данилы, ближе к Мономаху. И я сидел на киевском столе прежде него. Так что пусть не кичится своим самозванством.
Тут уж не вытерпел Михайло.
– Эй, княже, а ведь и мы не лыком шиты, – сказал сотник, подбоченившись. – Не пытайся обвести нас вкруг пальца. Твой дед Юрий был у Мономаха шестым сыном, тогда как государь наш Данила Романович ведёт род от его первого сына Мстислава…
Новое упоминание титула Данилы Романовича, неслыханного доселе в русских землях, окончательно вывело Ярослава Всеволодовича из равновесия, и он завопил, багровея:
– Молчать, холоп! Я старше Данилки, ближе к Мономаху! Мне и править не только Киевом, но и всей Русью!
– Чего же ты киевский стол бросил, если он тебе так дорог? – допытывался Михайло. – Зачем во Владимир бежал?
– Неча мне перечить! – гремел Ярослав Всеволодович. – А мало вам, холопам, меня, есть ещё мой сын Александр. Давеча он шведов побил, слыхали?
Карсидар лишь вчера узнал об этом, и ему понравилась эта новость, потому что он уже запомнил, в каких странах живут ненавистные «могучие солдаты». Он чувствовал к Александру Новгородскому точно такую же симпатию, как и к неаполитанскому королю, и теперь сожалел, что у такого славного воина оказался такой никудышний отец.
Тем не менее, Карсидаром овладел бес противоречия, и он, лишь бы возразить Ярославу Всеволодовичу, сказал:
– Разбить шведских рыцарей – это, княже, в самом деле неплохо. Но не лучше ли было стравить их с татарвой и, таким образом, убить сразу двух зайцев?
– То есть, пропустить рыцарей через свои земли? Молчал бы лучше! – князь презрительно усмехнулся. – Ничего, Александр вам ещё покажет, силушки да удали ему не занимать! Позову его на подмогу – ох, будет в Киеве вашем плач и стон! Взвоете у меня, окаянные! Признаете быстро, кто у вас государь, а кто самозванец! Да что там – у меня Мономахова шапка! Это я государь всея Руси, а не Данилка! Ясно?
Тут Карсидар и применил запрещённый приём. Возможно, ему следовало бы на этот раз промолчать, так как он постоянно путался в родословной здешних князей, но слишком уж действовал ему на нервы Ярослав Всеволодович. И Карсидар тихо произнёс:
– А ты расскажи, как эта шапка из Киева исчезла. Да не забудь объяснить, откуда она у тебя взялась и почему не осталась у сыновей дяди твоего, Андрея Юрьевича.
Багровая краска сбежала с лица старика, он весь позеленел, затрясся в бессильной злобе и прошептал: