Власть молнии
Шрифт:
– Тебе не кажется, что город словно вымер?
Действительно, несмотря на ясную погоду, улицы были на удивление безлюдны. На расстоянии шум Бабиного Торжка не был слышен, и теперь друзей поразила необычайная тишина, нависшая над Киевом. Пожалуй, так бывает, когда назревают какие-то важные события.
– Вот именно, – ответил он на невысказанные вслух подозрения Карсидара. – Поэтому правильнее всего пойти к кому-нибудь и разузнать, что случилось. Остромиру я не очень доверяю, зато сотник к тебе явно расположен. Так что пойдём к
И Читрадрива чихнул два раза подряд.
Расспрашивая редких прохожих, друзья добрались наконец до Михайловой усадьбы. На нешироком дворе было так же пусто и тихо, как в городе. Никем не остановленные, они прошли в дом.
– Чёрт знает что! – возмутился Карсидар, когда они заглянули в три комнаты и не обнаружили ни единой живой души.
– Повымирали они все, что ли? – недоумевал Читрадрива.
Тут до них долетел какой-то неясный звук.
– Это вон там.
Они пошли в выбранном направлении и вскоре заметили на полу тоненькую полоску света. Карсидар толкнул дверь. Раздался пронзительный вопль.
– Милка?!
– Колдун?!
Похоже, сотникова дочка даже не заметила Читрадриву, вошедшего в комнату вслед за Карсидаром. Она стояла ни жива, ни мертва, обессилено привалившись к стене, и, вздрагивая, прятала что-то за спиной. Грудь и плечи девушки судорожно вздымались и опадали, серо-зелёные глаза приобрели лёгкий малахитовый оттенок, а схваченные бирюзовой лентой рыжеватые волосы были размётаны в полном беспорядке.
– Да ты не бойся, мы ничего плохого…
«Она испугалась, потому что ворожила, – подсказал Читрадрива. – Посмотри на стол».
И правда. На столе были расставлены зажжённая свеча, бронзовое зеркальце и мисочка с водой; лежали веретено, пучки рябых перьев, отдельно длинное белое перо и клок шерсти. С придвинутой к столу скамеечки до самого пола свешивалось длинное полотенце.
– Не бойся, говорю… – Карсидар шагнул к Милке, вытянув вперёд руку в успокаивающем жесте.
Девушка вновь пронзительно закричала и выронила то, что так упорно прятала за спиной – частый костяной гребень.
Краска смущения залила её хорошенькое личико. Милка поспешно наклонилась, подобрала гребень, бросила его на полотенце, замотала, а свёрток швырнула в угол комнаты.
– Если ты стесняешься нас, можешь причёсываться, мы уйдём, – заверил её Карсидар.
«Болван, ты обратил внимание, какие волосы запутались в гребне?» – с упрёком подумал Читрадрива.
Тут Карсидар сообразил, что и в самом деле, там блеснуло несколько коротких, но явно не рыжих, волосков.
«Это тоже ворожба?»
«А ты как думал!»
Немую сцену прервала старая женщина, возникшая в дверях позади Карсидара и Читрадривы.
– Рыбонько моя, что случилось? – испуганно молвила она и, подозрительно уставившись на непрошеных гостей, спросила:
– А
– Это мамка моя, – сказала Милка, обретя наконец дар речи. – А это Хорсадар и Дрив, колдуны, которых татонька…
Услышав про колдунов, пожилая женщина побелела, икнула и медленно осела на пол.
– Ну, разве можно так пугать?! – укоризненно произнёс Читрадрива, шагнул к столу и протянул руку к глиняной мисочке, чтобы брызнуть водой в лицо женщине.
– Нет! Только не отсюда! – крикнула девушка, загораживая стол. – Вон там, у стены.
– Сейчас, – Карсидар подошёл к деревянной кадушке, зачерпнул ковшиком воды и подал Читрадриве.
– А как зовут твою мать?
– Это не мама. Мамонька умерла давно, – с грустью сказала Милка. – А это мамка, она за мной по малолетству ходила.
«Нянька то есть», – пояснил Читрадрива, возившийся около женщины, которая начинала шевелиться.
– А где отец? Где все остальные?
– Мы одни дома остались. А татонька с братами поехали нового князя встречать.
– Нового?! – изумился Карсидар.
«Вот видишь! Недаром всё выглядело так подозрительно…» – прокомментировал Читрадрива, пытаясь поднять мамку и усадить на лавочку.
Снаружи дома послышался нарастающий шум. Во дворе заржали кони, хлопнули двери. Раздался голос сотника: «…и ежели до утра их не найдут, он головы всем поснимает! Этот может».
– Михайло, мы здесь! – крикнул в темноту коридора Карсидар, догадавшийся, что речь идёт о нём с Читрадривой.
– У меня они, татонько, иди сюда! – пискнула вслед Милка.
Их крики вызвали в доме и на дворе настоящую бурю. Через несколько секунд в комнату ввалилась целая толпа разгорячённых мужчин с сотником во главе.
– Хорсадар?! Дрив?! Вы как тут очутились?! – взревел Михайло, подозрительно оглядывая налитыми кровью глазами то дочь, то ещё не окончательно пришедшую в сознание мамку, то Карсидара и Читрадриву.
– Взяли и вышли из поруба, – простуженным голосом сказал гандзак. – Надоело там сидеть, да и холодно.
– Правильно сделали, хватит дурака валять, – одобрил Михайло, но тут же опять рявкнул:
– А стражу как обманули?! Почему они ничего не знают?!
– Так голодные мы были, поесть нам с вечера никто не принёс. – Читрадрива развёл руками. – Сам сообрази: чего с голоду не сделаешь! Кстати, накорми нас. Не то и от тебя сбежим, – пошутил он.
– Колдуны вы чёртовы! Ф-фу-у… – отирая пот со лба, Михайло прошёлся по комнате взад-вперёд, остановился, резко развернулся на пятках и гаркнул:
– А знаете, повязал князь сторожей ваших и наутро велел снести им головы, если вы не разыщитесь!
– Тогда быстро к князю, пока не настало утро, – спохватился Карсидар. – Зачем даром кровь проливать.
– Ага! Щас и пойдём, – зло обронил один из ворвавшихся в комнату Милки мужчин.
– А ну цыц, Будимирко! – прикрикнул строго сотник и сказал, словно извиняясь: