Власть молнии
Шрифт:
Когда митрополит выдохся (вернее, умолк, чтобы перевести дыхание) Данила Романович заговорил:
– Хорсадар, ты живьём попалил несколько сотен татар во главе с самим Менке. Ты что, так ненавидишь их?
Мигом нахлынули воспоминания. Карсидар даже пошатнулся от их напора, и его вновь затошнило.
– Так, хорошо, – похоже, молчание гостя и изменившееся выражение его лица были красноречивее любых слов. – Из того, что мне рассказывал давеча Михайло, а также из слов твоего товарища я понял, что у себя на родине ты промышлял
– Так, княже, – прохрипел Карсидар, ещё не вполне оправившийся от приступа ненависти.
Митрополит охнул и закатил глаза к потолку. Данила Романович вновь хлопнул ладонью по подлокотнику стула, призывая Иосифа к порядку, и спросил:
– А раз так, не наймёшься ли ко мне охранить от поганых татарских псов главную ценность мою – землю Русскую, которой я отныне владею?
– Княже!!! – Митрополит грохнулся на колени и, одной рукой сжимая болтавшийся на животе громадный золотой крест, а другой отчаянно колотя себя в грудь, вновь завёл длинную речь, призванную предостеречь Данилу Романовича от роковой ошибки. К слову он помянул какого-то князя Всеслава Волхва, который по ночам оборачивался волком, добегал до Тмутаракани и пересекал дорогу Хорсу. Теперь же, мол, поганский Хорс послал другого искусителя, призванного сбить киевского князя с пути истинного и тем самым ввергнуть Русь в пучину бедствий.
– Всеслав, как я помню, не принёс на Русь худа. Хорсадар же ненавидит татар, – возразил Данила Романович. – Значит, поможет мне. А уж Дрив денно и нощно читает Святое Писание. Или мне не правду говорили?
Иосиф нехотя кивнул, подтверждая правоту князя.
– Какой же из него-то враг?
– Сие суть козни нечистаго! – возопил митрополит.
Князь медленно встал, расправил плечи, подошёл к коленопреклонённому старцу и, нависая над ним наподобие горы, медленно, по слогам отчеканил:
– Да я, отче, хоть чёрту душу продам, если он поможет оборонить мою землю. Ты понял?
Иосиф страшно закричал, отшатнулся, упал на бок и пополз прочь от князя. Тот нехорошо засмеялся и прошептал:
– Ползи, ползи гадом на брюхе. Убирайся с глаз моих! Я тебе не Ростислав Мстиславыч, которому можно влить яд слов в уши.
– Побойся Бога Вседержителя, княже, – пролепетал старец, который дополз до стены и упёршись в неё лысым теменем наконец остановился. – Гордыня обуяла тя, грешнаго. Душу, бессмертную душу… Паче…
– Что ты меня Богом пугаешь, – поморщился Данила Романович. – Господь послал мне этих двоих во благо, а не во зло. И в этом милость Его великая, а не дьявольское искушение! А я пуганый. Меня, отче, и не такие, как ты, пугали. Когда на Галич целое войско шло, а я, сам дитя, сидел там с братом малолетним, тогда пострашнее было. И то король Угорский за нас вступился. Значит, милость от Бога была со мной, есть и будет. И ныне, и присно,
Цепляясь за стену, митрополит едва сумел подняться на ноги и, слепо шаря перед собой руками, побрёл к выходу.
– Митру возьми, отче, – князь поднял с пола странный головной убор Иосифа и подошёл к нему.
Старец не реагировал. Тогда Данила Романович сам нахлобучил ему на голову эту богатую шапку, поправил шитую золотом накидку, сползшую с левого плеча, мягко взял под локти, подвёл к дверям. Михайло распахнул их, и митрополит пошатываясь вышел из комнаты.
– Так, – произнёс князь удовлетворённо. – Отношения с главой церкви мы выяснили.
Остромир поперхнулся, пытаясь сдержать смешок.
– Всё же помягче бы с ним, – сказал Михайло, покусывая нижнюю губу, отчего его борода мелко подрагивала. – Митрополит стар, как бы чего не случилось…
– Очухается, – возразил Данила Романович. – Это сейчас ему кажется, что настал миг гибели земли Русской. Он ещё поймёт, что я прав, а он – нет. А если помягче… Если помягче, Михайло, сам знаешь, не сдобровать тогда нашим гостям. Много прольётся крови, ибо Хорсадар себя в обиду не даст. Разве нет? – Он посмотрел Карсидару в глаза и добавил:
– Зато теперь, закончив обсуждение дел церковных, мы можем, наконец, заняться нашими прямыми обязанностями.
Князь вернулся к стулу, подбоченившись уселся и спросил:
– Так что, Хорсадар, берёшься помочь мне супротив татарвы?
– Да, – просто сказал Карсидар, представив на миг, как масса плосколицых узкоглазых дикарей накатывается на все окрестные земли, покрывает их, точно саранча, и уничтожает всё живое. От этого ему опять сделалось тошно, и, чтобы отогнать видение, он энергично кивнул и ещё раз подтвердил:
– Да, берусь.
– Хороший ответ, – похвалил Данила Романович. – Ну а ты, Дрив?
– Я не воин, княже, – осторожно ответил Читрадрива. – Я просто путешественник. Смотрю мир, ищу новые знания…
– Однако же ты колдун, как и твой товарищ. Значит, и от тебя толк будет. Скажи, берёшься ли служить мне?
– Я помогу Хорсадару, – сказал Читрадрива, обойдя таким образом вопрос о найме на службу.
– И ты неплохо ответил, – рассмеялся Данило Романович. – Но теперь я желал бы знать вот что…
Он искоса взглянул на двери, за которыми скрылся митрополит.
– Пока нет всяких недоброжелателей… Пока мы впятером… – князь явно затягивал время, обдумывая свои слова. Наконец спросил без обиняков:
– Признавайся, Хорсадар, кто ты на самом деле: магометанин или же иудеянин?
– Ай, Остромир! – Михайло был явно недоволен. – Зачем ты…
– Ничего, так и надо было, – возразил Данила Романович.
А Карсидар опешил, не зная, что сказать. Он вообще путался в названиях здешних племён, а от него ждали немедленного ответа…