Власть подвала
Шрифт:
– А где вы берете пресную воду?
– В кранах, где же еще.
– Что вы думаете о числе «пи»? – спросил я.
Он рассмеялся.
– Я понял, вы меня разыгрываете, – сказал он. – На работе я не думаю о числах. Если честно, на работе я думаю о своей жене.
Мы немного поболтали о жизни и расстались. «Дело в людях», – говорила она.
Люди этого мира были настоящими. Они умели удивляться, смеяться, сердиться и даже думать на работе о жене.
Я сидел на скамейке и разглядывал женщин, проходящих мимо. Они были привлекательны, но не больше чем женщины на обычном земном курорте. Разве что поменьше пошлости и побольше хорошего вкуса. Ни одной вульгарно
Я выбрал наугад одну из гостиниц. К слову сказать, выбирать было нечего – все отели казались мне совершенно одинаковыми: одинаковая архитектура, одинаковый фасад, одинаковые призывные плакаты, одинаковая близость к морю.
Различались они лишь названиями. Та, которую я выбрал, называлась «Кочующий альбатрос». Альбатрос, так альбатрос.
В холле, когда я заполнил карточку и поставил подпись, меня все же предупредили, что гостиница не совсем бесплатная. В последний день пребывания в ней с меня все-таки потребуют плату, небольшую и неденежную. Какую именно – секрет. Это будет сюрпризом. Я попробовал было настоять на своих правах.
– Вы уже поставили подпись, – сказали мне, – но, если вы настаиваете, то мы разорвем карточку. Вы можете найти и другие гостиницы в нашем городе.
Я согласился остаться. Наверняка в других гостиницах я найду то же самое.
Номер оказался просторен. В нем были тяжелые портьеры, деревянная мебель, выглядевшая почтенной, но не старой, встроенный в стену телевизор, настоящий камин и несколько довольно условных березовых чурок возле него.
Вечером я искупался в теплом море, сыграл партию в теннис, причем партнеры оказались превосходны, и посмотрел какую-то ерунду в видеозале. Ночью я читал книги, которых в моей комнате нашлось целых шесть полок. Книги были написаны неземными авторами. Та, что мне попалась, была оригинальна, но скучна. Я никак не мог привыкнуть к отсутствию сна. Исчез не только сон. Исчезли те видения, которые я без труда умел вызывать в своей земной жизни. На земле, стоило мне сосредоточиться и пожелать, как я видел калейдоскоп картин на мягкой черноте изнанки своих век, потом этот калейдоскоп превращался в стартовую точку знакомого пути и по знакомой дороге я уходил в другие миры. Это стало для меня привычным и почти автоматическим навыком. Здесь же, сколько я ни старался, перед моими глазами не возникало ничего. Чернота оставалась чернотой.
После нескольких часов стараний я был в панике. Чернота перед глазами означала, что не могу вернуться отсюда на землю, вернуться привычным путем, тем, которым пришел. До сих пор я был уверен, что, как только я сосредоточусь, то сразу же попаду в синий зал, где ждет меня женщина, меняющая облик, а оттуда – знакомой дорожкой домой. Теперь это было невозможно. Оставался еще и аварийный путь, не самый приятный. Но аварийная сигнализация сработает только тогда, когда я буду умирать. И, зайдя слишком далеко, я могу просто не услышать тихого зова с родной планеты. Я умру здесь, а мое тело умрет там, в подлунном мире, замурованное в бетонную капсулу. Спокойно.
Спокойно, – сказал я сам себе. Возможно, это просто особенность местного мира. Возможно, в следующем
Всего лишь казался.
Около двух часов ночи я услышал крик. Несколько секунд тишины упали как капли в колодец. Затем новые жуткие крики разорвали ночь. Я быстро встал, привел себя в порядок и открыл дверь. В коридоре уже было несколько человек. Они возбужденно переговаривались.
– Вы слышали?
– Это на втором этаже.
– А мне говорили, что один из гостей сумасшедший.
– Так это он кричит?
– А если он кого-то убил?
– А вам не кажется странным, что здесь только одноместные номера?
Народ болтал языками, но никто ничего не делал. Эти люди были изнежены.
Они не привыкли боятся, но они не умели и действовать. Я оставил их и спустился в холл. Там сидел невозмутимый дежурный. Он листал журнал с фотографиями автомобилей.
– Вы слышали крики?
– Да-да.
– Вы уже выяснили что случилось?
– Да ничего не случилось, обычное дело. Убивают всегда по ночам. Иногда с криками, иногда без. Вы привыкнете.
– Что это значит?
– Ничего. Я и так сказал больше чем нужно.
– Я хочу вызвать полицию.
– У нас только внутренний телефон, – ответил дежурный.
– Но делаете же вы что-то в случае чрезвычайных обстоятельств!
– У нас не бывает обстоятельств.
Он снова уткнулся в свой журнал. Когда я поднялся к себе, в коридоре уже никого не было. Эти свиньи уже успокоились.
С утра все говорили только о ночном происшествии. Впрочем, никто не был особенно обеспокоен, даже женщины. Женщины делали круглые глаза и выдумывали совершенно невероятные версии, но, по правде говоря, им было все равно, о чем болтать. Глядя на них, я все больше убеждался, что попал в совершенно чужой мир, причем неизвестно насколько хороший и удобный для жизни.
Все же нашлись двое мужчин, скорее истеричных, чем решительных, которые заявили, что хотят покинуть отель. Не знаю, что произошло, но обоих я видел поздним вечером в баре. Они так никуда и не уехали. Зато выглядели они как оплеванные.
Вторую ночь я провел так же как и первую. Я взял другую книгу и, еще не перелистнув первую страницу, понял нечто важное. Комнат в гостинице 365. 365 гостей. Книг тоже должно быть 365. Но 365 – это не просто число. Это число дней в году. Сейчас идет две тысячи первый, не високосный год. Значит, число дней ровно триста шестьдесят пять. При подписании бумаг в первый день мне сказали, что время пребывания в отеле может быть произвольным, но не больше года. Никто не задерживается здесь больше года. Я пересчитал книги. Шесть полок. На каждой – шестьдесят одна книга и лишь на самой верхней – шестьдесят.
Все точно. Число книг совпадает с количеством дней. Но оставим эту загадку на утро.
В двенадцать минут третьего я снова услышал крик и понял, что все время ожидал этого. На этот раз кричала женщина и кричала долго. Крик доносился сверху и был приглушен расстоянием. Наверняка пятый или шестой этаж. Мой отель имел не только шесть полок с книгами в каждой комнате. Здесь было еще и шесть этажей с жилыми комнатами. Сейчас я был уверен, что на каждом этаже шестьдесят один одноместный номер и лишь на верхнем – шестьдесят. Мне даже не нужно было считать.