Власть подвала

Герасимов Сергей Владимирович

К вечеру поднялся ветер. Волны добегали до преграды, разбивались о нее и к берегу приходила лишь мелкая рябь. Преграда была примерно полукруглой, но не совсем правильной формы, может быть, ей мешали неровности дна. Я неплохо плаваю, поэтому заплыл метров на сто от берега, к тому месту, где преграда делала самый сильный изгиб. Набегающие волны вскипали и останавливались прямо перед моим лицом. Они позволяли видеть толщину препятствия: сантиметров двенадцать. На ощупь совсем как гладкое стекло. Очень скользкая. Стекло.

Снова

в этой истории стекло. Похоже, что нас поместили в стеклянный аквариум или, скорее, садок, и теперь вылавливают и кушают по одному. Я нырял так глубоко, как мог, но на морском дне виднелась та же самая полоска, что и на берегу. Если выход и был, то не здесь.

Этой ночью случилось то же самое, но обошлось без громких криков. В два часа я уже ждал у двери, прислушиваясь. Вдруг что-то явно шевельнулось в кармане моих брюк – как большое насекомое – и от неожиданности и отвращения я отпрыгнул в сторону. С легким скрипом нечто разрезало мой карман изнутри и выпало на пол. Я нагнулся, чтобы разглядеть это.

Стеклянное лезвие. Острое стеклянное лезвие с зубчатой кромкой. Значит, те осколки, которые я подобрал вчера, были не совсем мертвы. Что это? Кремниевая форма жизни? Или форма смерти? Я протянул руку и прикоснулся пальцами к этому предмету или существу. Оно было довольно горячим. Когда я поднял руку, на стекле осталась кровь: оно успело вырастить маленькое боковое лезвие и разрезать кожу. Я взял эту штуку двумя кусочками картона, как большого вонючего жука, и выбросил в форточку. Не лучший вариант, но самый быстрый. Как бы эта гадость не уползла за ночь. Хуже всего, если оно начнет по ночам заползать в постели.

В два пятнадцать я взял стальной прут и вышел. Одна из дверей на моем этаже была приоткрыта. На пороге снова лежали знакомые кусочки битого стекла.

Я уже протянул руку к дверной ручке, как услышал шаги внутри и, кажется, голоса.

Один из голосов был женским или детским. Коридор был пуст и просматривался до конца в обе стороны; до лифта добежать я никак не успевал; я юркнул на лестницу но увидел, что ее на ночь перекрыли раздвижной железной решеткой. Наверное, это сделали после того, как вчерашняя жертва пыталась сбежать вниз по ступенькам.

Выхода не было; оставалось драться. Шаги двигались в мою сторону, убийцы приближались. Судя по шагам и голосам их было двое или трое. Они говорили на незнакомом мне, странно интонированном языке. Это были не слова, привычные нам, а скорее щелканье, шипение и тихий свист; иногда протяжные звуки разной высоты.

Люди так не разговаривают.

От коридора меня отделяла совершенно прозрачная стеклянная стенка. Внизу стенка имела металлический ободок, всего сантиметров десять в ширину. Как ни старайся, а за таким не спрячешься. Я начал вращать прут в руке, разминая мышцы. Такой штукой можно ударить очень сильно, можно сломать любую кость, но можно и вывихнуть себе запястье, если бьешь неаккуратно

и мышцы слишком жесткие.

Бить нужно расслабленно, с оттяжкой, добавляя разворот туловища; еще до того, как мой прут со свистом врежется в одного, я должен увидеть второго и третьего, если такой будет. В принципе, три удара требуют всего полторы секунды времени и очень хорошего перемещения, очень быстрой работы ног. Я слегка попрыгал на носках, разминая ноги. Потом скрестил руки на груди и спрятал прут под мышкой, слева. У них наверняка только холодное оружие, какие-нибудь ножи. Или они режут просто пальцами. Но я не знаю, насколько сильно они отличаются от людей, вот в чем проблема. Судя по шагам, они двуноги.

Наконец, они появились. Нормального роста. Они выглядели так, будто отлиты из стекла. Все трое прозрачны. Все трое женщины. Вместо лиц – плоские поверхности. В руках ничего. Двое из них смотрели в мою сторону. Но они не видели меня, они явно не видели меня. Я даже задержал дыхание и отчетливо ощутил, как стучат зубы.

Стекло – вот в чем дело. Я стоял за стеклом. Либо эти стеклянные твари не видят сквозь стекло, либо они приняли меня за своего. Могли быть и другие объяснения, но главное я знал. От них можно спрятаться. От них нужно прятаться за стеклом.

С утра я зашел к менеджеру. Он притворился занятым.

– У меня всего пять минут, чтобы выслушать вас.

– Вы будете меня слушать столько, сколько нужно, – сказал я. – Не надо строить из себя большого босса. Что вы сделаете? Вызовите полицию? Или охрану?

Здесь нет ни того, ни другого. Здесь есть только монстры стекла, но они появятся лишь следующей ночью.

Он явно занервничал и начал складывать бумажки.

– Вам нравится то, что здесь происходит? – спросил я. – Только честно.

– Я просто работаю.

– Что вы знаете о них?

– Ничего.

– Они же стеклянные, – сказал я. – Значит, с ними можно справиться, их можно разбить.

– Нет. Они неуязвимы.

– Кто-нибудь пробовал?

Он тяжело вздохнул и откинулся на стуле. С таким лицом объясняют двоечнику таблицу умножения.

– Не меньше десяти раз. Вы не первый, кто их увидел и не первый, кто захотел их разбить. Однажды на них даже что вы думаете? обрушили старую стену – никакого результата.

– А если пулей?

– Здесь нет оружия. Но пулей тоже пробовали. Был один такой вроде вас, так он смастерил самодельное ружье с тремя стволами, на три выстрела, и вышел ночью на охоту. Мы специально поставили видеокамеру в коридоре, чтобы посмотреть как это будет. Кассета сохранилась. Хотите посмотреть?

– Нет.

– Зря. Он попал, но пули их не брали. Они окружили его и зарезали. С ними нельзя справиться.

– Но если бы?

– Нет.

– Я хочу сказать, если бы я попробовал, вы бы установили свою камеру, чтобы снять еще один фильм? С моим участием?