Власть пса
Шрифт:
— Зачем? — спросил Кэллан.
— Уберем тебя из игры ненадолго, — ответил Скэки. — Поможешь обеспечить защиту кое для кого. Помнишь братьев Баррера?
Интересно, как он мог забыть? Ведь со сделки «кокаин за оружие» и закрутилась вся эта хренотень в 1985-м. После нее Джимми Персик рассорился с Большим Поли, и его собственная жизнь пошла выписывать такие странные загогулины.
Да, конечно же Кэллан помнит их.
И что с ними?
— Они наши друзья.
Наши друзья, подумал Кэллан. Так мафиози называют других мафиози в разговорах между собой. Но я же не гангстер, и эта парочка мексиканцев-наркодилеров тоже, так
— Они хорошие люди, — объяснял Скэки. — Они дают деньги на наше дело.
Ну конечно, и это, разумеется, превращает их в ангелов, подумал Кэллан.
Но в Мексику поехал.
Потому что — а что еще ему оставалось делать?
И теперь он сидит тут, в баре, на празднике в честь Дня мертвых.
Решил опрокинуть пару стаканчиков — ведь в святой день все убитые в безопасном месте и вряд ли оттуда выскочат. А даже если появятся какие, думает Кэллан, то лучше мне быть немного пьяным, чем трезвым как стеклышко.
Кэллан залпом допивает остатки виски и тут видит, как лопается огромный аквариум — из него потоком изливается вода, а двое парней валятся, сложившись пополам: так падают убитые.
Кэллан плашмя бросается с барного табурета на пол, выхватывая свой двадцатидвухкалиберный.
Не меньше сорока federales в черных униформах ворвались в парадную дверь, паля с бедра из винтовок «М-16». Пули вонзаются в стены пещер, сделанные под камень. И очень даже здорово, мелькает у Кэллана, что камни фальшивые, пули застревают в стенах, а не рикошетят в толпу.
Тут один federale отстегивает с наплечного ремня гранату.
— Ложись! — вопит Кэллан, как будто кто-то может услышать или понять его, и выпускает пару зарядов в голову federale. Тот обрушивается на пол, не успев выдернуть чеку, а граната, не причинив никому вреда, падает рядом с ним. Но другой federale тоже хватается за гранату, и она, приземлившись у края танцпола, взрывается, словно фейерверк на празднике, и несколько гостей падает, вопя от боли: осколки исполосовали им ноги.
Теперь люди стоят по щиколотку в кровавой воде, в ней снуют рыбки, и Кэллан чувствует, как что-то тычется ему в ногу, но это не пуля, это рыба-еж, очень красивая, отливающая ярко-синим под светом ламп, и он на мгновение забывается, наблюдая за рыбкой. А в «Ла Сирене» сейчас уже ад кромешный: истерично вопят и плачут посетители, стараясь пробиться к выходу, но выхода нет — потому что дверь блокировали federales.
Кэллан радуется, что немножко пьян. Он на алкогольном автопилоте ирландца-киллера, голова у него работает ясно, он уже просчитал, что ввалившиеся стрелки вовсе никакие не federales. Это не полицейский рейд. Это атака убийц. Если даже эти парни и копы, то они не на службе, а так, подрабатывают на предстоящие праздники. Еще Кэллан быстро соображает, что через парадную дверь выйти не удастся никому. Однако есть же и черный ход. И он, пригибаясь, ползет в воде в глубину клуба.
Адану жизнь спасла стена воды.
Вода обрушилась на него, сшибла со стула, сбросив на пол, и первые залпы пуль и осколки пролетели над головой. Он начал было приподниматься, но тут же инстинкт взял верх: он услышал свист пуль и снова упал на пол. Адан смотрит, как пули кромсают дорогой коралл, стеклянная стена аквариума перед ним разбита вдребезги. Он подпрыгивает, когда рядом с ним, извиваясь, проплывает ополоумевшая
Лжефедералы сквозь водопад рассмотреть ничего не могут. И это спасает Рауля, который палит безнаказанно, пока у него не кончаются патроны, после чего он бросает оружие и, наклонившись, натягивает штаны. Хватает Фабиана за плечо и зовет:
— Пошли давай, пора выбираться отсюда!
Потому что federales уже проталкиваются сквозь толпу, разыскивая братьев Баррера. Адан видит, что они приближаются, и начинает пробираться к черному ходу, поскальзываясь, падая, снова поднимаясь, и, когда он поднимается в очередной раз, federale, ухмыляясь, целит из винтовки прямо ему в лицо. Адан успел попрощаться с жизнью, только вдруг ухмылка federale тонет в всплеске крови, а Адана кто-то хватает за запястье и пригибает книзу. Он оказывается в воде на полу, лицом к лицу с каким-то янки, тот кричит:
— Ложись же, болван!
Кэллан открывает пальбу по приближающимся federales короткими точными выстрелами — бенц-бенц, бенц-бенц: сшибает их, точно плавающих уточек в тире в луна-парке. Адан опускает глаза на мертвого federale, с ужасом глядя, как крабы уже подбираются на пир к зияющей дыре, образовавшейся на месте лица копа.
Кэллан ползет вперед, забирает пару гранат у парня, которого только что отправил к виновникам сегодняшнего торжества, быстро перезаряжает пистолет, ползком возвращается обратно, хватает Адана и, отстреливаясь, толкает его свободной рукой к черному ходу.
— Брат! — вопит Адан. — Я должен найти своего брата!
— Пригнись! — орет Кэллан — новый залп в их сторону. Адан валится на пол: пуля ужалила его в правую голень, и он растянулся в воде лицом вниз и лежит, глядя на собственную кровь, плывущую мимо его носа.
Теперь он, похоже, и двигаться не может.
Мозг приказывает: поднимайся! — но у него вдруг куда-то подевались все силы. Он так устал, что даже пошевелиться не может.
Кэллан, присев на корточки, взваливает Адана на плечо и, шатаясь, продвигается к двери с табличкой «Bafios» [115] . Он уже почти дошел, когда Рауль освобождает его от ноши.
115
Туалетные комнаты (исп.)
— Я понесу его, — говорит Рауль. Он появляется с Фабианом.
Кэллан кивает. Охранник Барреры прикрывает их с тыла, посылая пули назад, в хаос клуба. Кэллан распахивает ногой дверь и оказывается в относительной тишине небольшого коридорчика.
Направо дверь с табличкой «Sirenas» с маленьким силуэтом русалки; дверь налево помечена «Poseidones», и на ней — силуэт мужчины с длинными вьющимися волосами и бородой. Прямо перед ними надпись «Salida» [116] , и Рауль устремляется прямиком туда.
116
Выход (исп.)