Власть пса
Шрифт:
Элсия пыталась уговорить его сходить к врачу.
Он смеялся:
— К доктору для психов?
— Ну хоть к какому-нибудь врачу.
— Все, на что они способны, — давать человеку лекарства.
Господи, ну так принимай их, думала она.
Стало еще хуже, когда начали приходить повестки.
Вызовы к бюрократам из наркоуправления, правительственным чиновникам, следователям Конгресса. И еще адвокатам. Элсия боялась, что гонорары юристам разорят их, но Арт твердил: «Не волнуйся, обо всем позаботятся».
Она так и не узнала, откуда поступают деньги, но они поступали бесперебойно,
Арт, само собой, отказался говорить об этом.
— Я ведь твоя жена, — взмолилась Элсия однажды ночью. — Почему ты ничего мне не рассказываешь?
— Есть вещи, про которые тебе лучше не знать.
Ему хотелось поговорить с женой, рассказать ей все, сблизиться с ней снова. Но он не мог. Точно их разделяла невидимая стена, некое силовое поле, как в фантастическом фильме, — и находилось оно даже не между ними, а внутри него. Арт будто пытался преодолеть толщу воды, смотрел на мир из глубины, лица детей и жены казались нереальными, искаженными. Арт не в силах был вынырнуть из-под воды, дотянуться, дотронуться до них.
Наоборот, он погружался все глубже и глубже.
Замыкаясь в молчании, этом медленном яде, разъедающим брак.
В тот день в Уотергейте он взглянул на Элсию и понял: она догадалась, что он уворачивался и лгал ради правительства, помог ему прикрыть грязную сделку, которая выплеснула на улицы американских гетто наркотики.
Но она так и не поняла — почему?
Вот именно поэтому, думает теперь Арт, глядя из окна через дорогу, на дом 2718 по Космос-стрит, где прячется Тио Баррера.
— Наконец-то я достал тебя, сукин сын, — говорит Арт. — И никто на этот раз тебе не поможет.
Тио каждые несколько дней перебирается из одной своей квартиры в другую, иногда в кондо в Гвадалахаре. То ли опасаясь ареста, то ли страшась участи Идальго, потому что, покуривая собственный товар, Тио все больше впадал в паранойю.
И на то у него очень веские причины, думает Арт. Он уже три дня следит за Тио в этом доме. Так долго Тио на одном месте еще не задерживался. Возможно, он уже сегодня днем переедет.
Или думает, что переедет.
У Арта свои планы насчет следующего переезда Тио.
Его правительство пообещало мексиканскому, что сделано все будет без шума и скандала. И конечно же без случайных жертв. А потом Арту следует исчезнуть как можно скорее: все должно выглядеть как операция мексиканцев от начала до конца, триумф federales.
Да хоть как, думает Арт.
Мне все равно, Тио, лишь бы ты очутился в тюремной камере.
Арт, пригнувшись, снова выглянул из окна. Награда за «мои годы в пустыне», как он стал называть то жуткое время — 87-й, 88-й и 89-й годы, — когда маневрировал на минном поле расследований, терзаясь ожиданием, что вот-вот ему предъявят обвинение в даче ложных показаний, но этого, слава богу, не случилось. Наблюдал, как один президент ушел с поста и его вице-президент — тот самый человек, который вел тайную войну против сандинистов, — заступил на его место. Мои годы в пустыне, вспоминает Арт, — это бесконечная череда каких-то конторских должностей, постепенное угасание его брака, когда они с Элсией разъехались по разным комнатам и разным жизням, потом Элсия наконец потребовала развода, а он сопротивлялся как
Еще и теперь, думает Арт, какие-то документы по разводу лежат неподписанные на кухонном столе в его маленькой пустой квартире, снятой в центре Сан-Диего.
— Никогда, — сказал Арт жене, — я не позволю тебе забрать моих детей.
Наконец воцарился мир.
Не для Келлеров, а в Никарагуа.
Прошли выборы, сандинистов сбросили, тайная война подошла к концу, и буквально через пять минут Арт пришел к Джону Хоббсу требовать заслуженной награды.
Расправы с каждым человеком, участвовавшим в убийстве Эрни Идальго.
Список зачистки: Рамон Мэтти, Квито Фуэнтес, доктор Альварес, Гуэро Мендес.
Рауль Баррера.
Адан Баррера.
И Мигель Анхель Баррера.
Тио.
Какого бы мнения ни придерживался Арт о президенте, о Джоне Хоббсе, о полковнике Скотте Крэге и Соле Скэки, все-таки они оказались людьми слова. Арту Келлеру предоставили полную свободу действий и всю возможную помощь. И он сорвался в бешеный галоп.
— А в результате, — подытожил Хоббс, — у нас имеется сожженное посольство в Гондурасе, грандиозная битва за гражданские права, а наши дипломатические отношения с Мексикой превратились в груду пепла. И, продолжая метафору, Америка рвется устроить аутодафе для тебя, а судьи с радостью притащат шашлык поджарить на этом костре.
— Но я уверен, — говорит Арт, — что имею полную поддержку Белого дома и президента.
А еще Арт напомнил Хоббсу, что до того, как нынешний президент въехал в Белый дом, он занимался тем, что снабжал контрас кокаином, так что не надо тут никакой чепухи насчет Америки и судей.
Шантаж сработал: Арт получил разрешение охотиться на Тио.
Но добиться этого было непростой задачей.
В переговорах на высшем уровне Арт даже не упоминался.
Хоббс отправился в Лос-Пинос, резиденцию президента, чтобы заключить сделку: арест Мигеля Анхеля Барреры — это камень, убранный с дороги НАФТА — Соглашения о Североамериканской зоне свободной торговли.
НАФТА — это ключевое звено, совершенно необходимое для модернизации Мексики. Когда соглашение вступит в действие, Мексика сможет двинуться в следующее столетие. Без НАФТА мексиканская экономика загниет и рухнет, а страна так и останется захудалой окраиной третьего мира, погрязшей в нищете.
Итак, они обменяли Барреру на возможность заключения НАФТА.
Но есть и досадная оговорка: этот арест станет последним. Он подведет черту под делом об убийстве Идальго. А Арту Келлеру даже не разрешат после этого въезд в страну. Он получит Тио, но останутся на свободе Адан, Рауль и Гуэро Мендес.
Ничего, думает Арт.
Насчет них у меня свои планы.
Но сначала — Тио.
Проблема — трое телохранителей Тио (опять «Цербер», думает Арт, неизбежный трехголовый сторожевой пес), вооруженные автоматическими пистолетами девятого калибра, автоматами «АК-47» и ручными гранатами. И с легкостью пускающие весь этот арсенал в ход.
Не то чтобы это так уж напрягало Арта. У его команды тоже есть оружие. Двадцать пять офицеров federales из спецотряда вооружены «М-16», снайперскими винтовками и прочими такими игрушками, да вдобавок Рамос и его солдаты увешаны с ног до головы. Но приказ Мексики — «Категорически запрещается перестрелка на улицах Гвадалахары». И Арт полон решимости не нарушать условия сделки.