Власть

Боровой Алексей Алексеевич

В наши дни и в этой игре кое-что начинают понимать. Слишком много было путаницы, просчетов и шулерства с «необходимостью».

Реальные голоса жизни, непосредственные факты нашего сознания все более решительно зовут нас самих к творчеству, борьбе, ответственности. Наиболее совершенная форма современной общественности — классовая организация —

первая дает отпор социальной мистике, зовущей к пассивизму и образованию новых рантье. В этом движении, в процессе развития классового самосознания, конечно, возникают новые идолы, правящие своими верноподданными.

Но этих идолов не следует особенно бояться. Они непрочны, ибо они противоречат революционной сущности подлинно боевой организации. Между тем только такая и согласуется с анархическим мироощущением. Остальные мертвы, ибо заняты светским богословием.

И последовательное низведение универсальных божеств до степени местных, провинциальных означает постепенное низведение их до роли, единственно им подобающей, рабочей гипотезы. Они кончаются, когда перестает быть нужной их служба.

Нам остается поставить еще один вопрос — упраздняет ли борьба против величайшего фетиша человеческой истории — «власти» до конца антагонизмы, вырастающие из самого факта человеческого общения?

Выше, в решении проблемы о взаимоотношении между личностью и обществом мы говорили об этом подробно. Скажем лишь несколько слов.

Основная антиномия общения, антиномия личности и общества невзирая на полное раскрытие тайн общения независимо от его форм не может прекратить своего существования.

Даже со смертью всех конкретных проявлений стихийной иррациональной воли, командующей человеком-личностью, остается еще сфера интериндивидуальных, интер...льных [8] отношений, сеть тонких, неуловимых взаимодействий, влияющих в той или другой степени на определения личности, хотя бы они ни по

существу, ни по форме не имели ничего общего с социальным властничаньем.

8

В рукописи неразборчиво, возможно, "интернациональных" — прим.ред.

Эти психические эманации могут быть личности близки и чужды, благоприятны или враждебны, они не снабжены никакими санкциями, но они слагают неизбежно ту интеллектуально-моральную атмосферу, в которой получает крещение, развивается, воспитывается психофизический механизм каждого.

Здесь возникают противоречия, здесь рождаются споры, здесь индивидуальность сталкивается с индивидуальностью и с индивидуальностями.

Именно последнее нас здесь занимает.

Пусть на защиту воли индивидуальностей, вступившей в конфликт с Вашей, не придут легионы вооруженных людей или агент с ближайшего поста; пусть ваша воля не может быть подавлена, стеснена, ограничена совокупностью стоящих рядом индивидуальных воль, вы все же различите Я и НE Я, свое и не свое, вы еще острее осознаете свою индивидуальность, чем в примитивных общественных условиях, когда стихийная сила универсально-нивелирующей власти поила все индивидуальности одним напитком бессилия и преклонения. Тогда все индивидуальности были бесправны и все равны в своем бесправии. Теперь все индивидуальности свободны от посягательств на их право, но все индивидуальности неравны в их правосознании. Глубина и напряженность последнего измеряется глубиной и напряженностью самой индивидуальности.

В этих беспрестанных отталкиваниях и притяжениях, постоянном беспокойстве и постоянной борьбе за отстаивание себя против возможности воздействий со стороны других - корень антиномии, продолжающей существование и тогда, когда исчезнут все призраки «власти».