Властелин Некронда

Уэлч Джейн

Прижав руки к груди, юноша нервно поднялся.

– Как это я? Да я ничего не делал.

– Моя дочь умирала, а ты принес ее обратно живой.

– Я ничего такого не делал, – пробормотал он, хотя не сомневался: ребенка исцелила триночница.

Но разве можно сказать отчаявшимся матерям, что ты вылечил одного младенца, но не в состоянии исцелить остальных умирающих малышей?

– Еще как делал. Ты спас ее. Наверняка ты знаешь какой-то секрет, – настаивала Мирандель.

– Я просто-напросто кормил ее и держал в тепле, – запротестовал Каспар.

В кругу пирующих появилось

несколько всхлипывающих женщин с детьми, глаза которых сочились желтым гноем. Несчастные матери умоляюще глядели на торра-альтанца, но он только и мог, что беспомощно смотреть на них в ответ.

– Отчего они умирают? – спросил он Мирандель. Вместо ответа его прекрасная собеседница протянула руку и поймала первые капли начинающегося дождя. Каспара изумило, с какой скоростью пирующие собрали все кругом и скрылись в подземных жилищах.

– Да не стой же столбом! – напустилась на юношу Изелла. – Бери скорей ребенка и в дом!

Одна из охотниц отвела пони и козу под навес густых ветвей раскидистого ясеня, а Каспар бегом пустился к двери, прикрывая голову Изольды ладонью. Вступив вслед за народом Ясеня в сумрак подземного убежища, он с удивлением увидел, как матери торопливо натирают детей густыми зелеными маслами. Похоже, нездоровый оттенок кожи больных младенцев вызывался скорее этой мазью, нежели самой болезнью.

Мирандель с потухшим лицом снова повернулась к Каспару.

– Я думала, ты можешь спасти их – ведь ты обладаешь такой силой!

Сердце у Каспара подкатило к горлу. Юноша заметил, как насторожился при этих словах Пеннард.

– Какой еще силой? – тотчас же встрял сын оружейника.

– Да никакой, – отрезал молодой воин. – Абсолютно никакой.

– Она повсюду вокруг тебя. Повсюду! – авторитетно заявила прекрасная дочь Ясеня. – Ты сам знаешь, что мог бы исцелить наших детей.

– Но я не могу.

– Еще как можешь. Ты ведь исцелил одну малышку, чтобы заполучить обратно свою. Так почему теперь отказываешься лечить остальных?

Каспар лихорадочно думал, что бы сказать.

– Возможно, мне будет легче помочь вам, если я хотя бы пойму, из-за чего умирают дети.

– Из-за дождя!

– Что ты имеешь в виду? Мирандель вздохнула.

– Люди побережья, которые богатеют продажей оружия и доспехов Императрице, сжигают в своих печах что-то ядовитое. Если ты заметил, эти плавильни они строят так, чтобы к их-то домам выбросов не несло: все печи расположены в глубине материка и с подветренной стороны от города. Ядовитый дым облаками плывет прямиком над нами и собирается в горах. А дождь из этих туч льется на нас, полнит нашу реку, просачивается сквозь почву в родниковые ключи, что бьют в нашей долине. Эта вода для нас – яд.

– Ну, этой беде помочь нетрудно, – начал Каспар.

– Переселиться? – перебила она. – О нет. Хотя мы, взрослые, сильны и выносливы, но наши детишки куда слабее ваших. Нас так легко отравить. Это ущелье – одно из немногих мест на земле, где мы можем жить. Нам нужно гораздо больше воды, чем вам, и сама вода должна быть очень чистой. А еще мы не можем обходиться без листьев ясеня и лепестков орхидей Тетиса – они для нас все равно что для вас пшеница и мясо. На всем белом свете

так мало уголков, где они растут вместе. И наша дивная долина – один из этих заповедных краев.

Юноша мрачно глядел в окно на дождь, а Мирандель продолжила свой рассказ:

– Корень всех зол – черный металл неграферр, что плавят они в своих печах. И каждый раз, как Императрица начинает новую войну, кузнецы утраивают производство. Некоторое время она жила в мире, и мы успели немного оправиться, но вот снова трубы коптят во всю мощь. Город процветает, а мы вымираем.

– Но разве они сами берут воду не из этой же самой реки? – спросил молодой воин.

– О да, но людские дети гораздо крепче и пьют меньше воды. Но все равно со временем эффект накапливается. Возможно, сейчас у них все в порядке, но девушки, что столько лет пьют эту воду, будут рождать все более слабых детей. Скоро у них начнут являться на свет хрупкие, болезненные отпрыски – и, без сомнения, они во всем обвинят нас, ведь мы живем выше их по течению. Тогда они явятся к нам со своими копьями из черного металла и уничтожат весь наш род.

– Им нас не уничтожить! – Один из мужчин-исполинов поднялся и мотнулся вперед, силясь продрать глаза от тяжелой дремы. – И я тому порукой!

Взор его прояснился, голос наполнился вдруг силой и энергией – видимо, вдохновленными мыслью о битве.

– А он выпил свой чай? – озабоченно спросила одна из женщин. – Впредь надо давать ему побольше.

Каспар нахмурился – что за странности? Но женщины явно заботились, как бы гигантский воин не перевозбудился. В руки ему тотчас же всунули очередной кубок с дымящимся напитком. Великан с ворчанием припал к нему и вскоре задремал, привалившись к стене и сонно бормоча что-то себе под нос.

– Ты можешь нам помочь! – твердо заявила Мирандель торра-альтанцу. – Убеди их прекратить производство этой стали. Она предназначена для войны, что происходит далеко на севере и тянется вот уже более тридцати лет. И протянется еще столько же, какое бы оружие и доспехи ни были у воюющих сторон. Зато горожане Неграферра набивают карманы – вот и вся разница. Они богатеют – но какой ценой? Ты остановишь их.

– У меня ничего не выйдет, – хрипло выговорил Каспар.

Ему было от души жаль этот народ, но ведь и он всего-навсего человек. Что может сделать один человек? Больше всего ему хотелось поскорее забрать Изольду из этой отравленной атмосферы.

– Ни один город не откажется от источника своего благосостояния ради какого-то странного, тайного племени, что живет за много миль оттуда.

– Все у тебя получится, – настаивала Мирандель. – У тебя есть сила.

Голос ее звучал холодно. Каспар крепче прижал Изольду к груди.

Пеннард придвинулся к ним.

– Так о какой силе все-таки речь? – прошипел он.

Тем временем Мирандель жестом приказала молодым людям следовать за ней во тьму подземной пещеры. Раздался громкий стук, по узкому туннелю прокатилась волна воздуха – то затворилась наружная дверь, накрепко отрезав их от верхнего мира. Кто-то зажег факел, и юноша отшатнулся от представшего его глазам зрелища. Из тьмы выпрыгивали лица женщин и жалкие, плачущие младенцы.