Властелин Некронда

Уэлч Джейн

– Полюбуйся, какие страдания приходится нам испытывать! – промолвила Мирандель и повела его дальше.

На стенах вдруг проступили новые лица – зловещие, ухмыляющиеся, безобразные. Испуганно шарахнувшись в сторону, Каспар с запозданием осознал, что это всего лишь изображения. Туннели шли через слой глины, и эти лица были просто-напросто вылеплены и прикреплены к стенам по обоим бокам прохода. Вскоре коридор вывел в просторный чертог, обставленный совсем иначе, чем можно было предположить по образу жизни народа Ясеня наверху, на поверхности земли.

Простая мебель, незамысловатые кушанья навели Каспара

на мысль, что он имеет дело с примитивным лесным народом. Похоже, мысль оказалась неверной. Понизу стены чертога были украшены роскошными гобеленами нежных переливающихся тонов – подобную красоту молодой воин видал разве что в личных покоях короля Рэвика. Искусно изображенные лесные пейзажи, укромные долины, прозрачные озера, по берегам которых хрупкие маленькие домики гнездились в тени высоких ясеней, украшенных гирляндами фонариков… Рядом усердно трудились те, кто всю эту красоту создавал: множество женщин склонилось над прялками и ткацкими станками. Работа так и кипела.

Но в первую очередь Каспару бросились в глаза огромные луки – они висели на стенах рядом с великанскими мечами. Какая же сила нужна, чтобы владеть этим оружием!

Особняком от весело болтающих мастериц восседали пять древних старух, у каждой в руках – резной деревянный посох. Должно быть, посохи являлись признаком общественного положения, а старухи играли в этом племени роль жриц и старейшин. Рядом, склонившись к старухам, что-то оживленно рассказывая и указывая в сторону чужаков, стояла охотница Изелла, та самая, что первой встретила Каспара. В ответ на любопытные взгляды Каспар поклонился и поспешил с достоинством отойти.

Круглый купол крыши над головой был образован корнями гигантского ясеня – того самого дерева, вокруг которого строилась вся деревня. Могучий главный корень стал центральной колонной чертога, боковые корни бежали по стенам, напоминая кровеносные сосуды земли – крупные вены и артерии делились, образовывая тонкие сосудики и капилляры.

В обмазанных глиной углублениях горело три костра, обнесенных низкой плетеной оградкой, чтобы туда не свалились ползающие маленькие девочки, что копошились вокруг. А огромные, яростно вопящие мальчики содержались в манежиках и уже тузили друг друга в попытках выбраться на волю. Хорошо утоптанный земляной пол устилали плетеные циновки из камыша, а вбитые в землю скамейки были накрыты шкурами самых разных животных: лисы, оленя, барсука, лошади. Каспара учтиво усадили на одну из этих скамей.

Юноша воспользовался паузой, чтобы покачать Изольду и накормить ее козьим молоком, что заранее припас во фляге. Его радовало, что теперь малютка уже способна есть многое из обычной еды, если хорошенько сперва разжевать – только до чего же это муторное и утомительное занятие! А уж когда он дал крошке свой ремень и позволил играть пряжкой, для полного счастья ей ничего больше и не требовалось. Изольда возилась и возилась с ремнем, заливаясь своим особенным, гортанным смешком.

Пока малышка забавлялась, лежа под одеяльцем, Каспар смог, наконец, как следует разглядеть резной деревянный шар, с которым она играла в саду. Как выяснилось, шар этот одним легким поворотом разделялся на две половинки – внутри же лежал серебряный ларец. Едва молодой воин открыл шар, Изольда, точно понимая, что это он делает, заверещала и засучила

ножками, пытаясь ухватить то, что считала своей законной игрушкой. Боясь, что малютка совсем уж присвоит ларец, Каспар поторопился спрятать его за пазуху, хотя и не хотелось ни в чем отказывать своей любимице.

Скоро к нему бочком подобралась Придди и с тихой улыбкой предложила поиграть с Изольдой. Каспар охотно согласился, но потребовал, чтобы она не отходила от него дальше ярда. Пять старейшин, шаркая, поднесли гостю кубок с вином, и юноша благодарно кивнул. Напиток, свежий и прохладный, сильно пах жимолостью. Торра-альтанец осторожно пригубил его. Кто знает, что они туда добавили? Женщины народа Ясеня явно подмешивали своим мужчинам что-то успокоительное. Не хотелось бы разделить судьбу этих бедолаг.

Одна из старейшин улыбнулась, но улыбке этой не хватало тепла.

– Пей и ничего не бойся. Я не настолько глупа, чтобы делать твое пребывание у нас неприятным. Но предупреждаю: ты не уйдешь отсюда, пока не поможешь нам.

– И что, по-вашему, я должен сделать? – осведомился Каспар.

– Пустить в ход твою силу.

– Нет у меня никакой силы.

Тот самый воин, что недавно буянил, снова взревел.

– Он лжет! – Язык у него заплетался. – Вы, женщины, свое уже сказали, а теперь пора действовать.

Гигант начал было приподниматься, но грузно хлопнулся обратно на скамью, кряхтя и держась за голову.

Изелла наморщила носик и глянула на воина, поджав губы. Теперь, когда Каспар больше не волновался за Изольду, он смог на досуге разглядеть прекрасную воительницу повнимательнее. Серебристые волосы на концах перехватывали цветные ленты, гибкая фигурка была сильной, но в то же время невыразимо женственной. Молодой торра-альтанец в жизни не видел таких стройных и длинных ног, грациозных изгибов и тонкой-претонкой талии – ладонями обхватишь. Но более всего завораживали взгляд ее движения. У Каспара аж глаза заныли – так напряженно смотрел он, как колышутся ее бедра, когда Изелла плавно направилась к нему. Она шла непринужденно, но в каждом шаге чувствовалась скрытая сила – точно в сжатой пружине, точно в пантере перед прыжком. Та же затаенная мощь исходила и от всех остальных дочерей Ясеня.

Хотя хрупкая с виду Изелла была вдвое меньше беспокойного воина, но что-то в их выражении, в прозрачных серебристых глазах настолько напоминало друг друга, что не оставалось ни малейших сомнений – они единоутробные брат и сестра.

– А вот я согласна с Изеном, – жестко заявила Изелла. – Вам лучше бы постоять в сторонке, пока воины займутся своей работой и заставят этого человека помочь нам.

– Изелла, тебя все это совершенно не касается. Не ты тут решаешь, – гневно оборвала ее одна из старейшин.

– Коли вы не позволяете воинам сражаться, то дайте хотя бы охотницам заняться делом. А вы только и умеете, что болтать попусту! Заставьте его пустить в ход свою силу!

Юной бунтарке, на взгляд Каспара, было не больше двадцати лет. То есть гибкая фигурка-то и гладкое личико выглядели еще моложе, но вот в глазах уже успела появиться настороженность и опаска, что приходят с опытом лишь через несколько лет после окончания безумств отрочества.

– Твоя сила, юноша, где ты украл ее? – властно спросила она у Каспара. – Можешь ли ты владеть ею?