Властелин Некронда

Уэлч Джейн

Столь краткая и исчерпывающая оценка ситуации весьма впечатлила Каспара.

Дагонет покачал головой и нервно рассмеялся.

– Да нет же. Его самого похитили вместе с Кимбелин. Вы ошибаетесь. Все эти обвинения ложны. – Он впился глазами в сына. – Скажи мне, что все это сплошная нелепица.

Тудвал исподлобья поглядел на него, но ничего не ответил. Стоявшие вокруг овиссийцы обвиняюще показывали на него пальцами.

– Но почему? Почему? – с ужасом и недоверием простонал Дагонет.

В глазах принца застыло безумие,

голос срывался на визг.

– Потому что ты отдал мою милую сестру замуж за короля Бельбидии, а я не мог этого допустить. – Он потрясал кулаками. – Если бы я стал королем, королем Бельбидии, то мог бы сам получить ее, и никто бы меня не остановил.

– Что? Да что это за гнусность такая? – взревел Дагонет, обеими руками прижимая дочку к себе. – Я ни за что бы не допустил, и Турквин тоже… – Он осекся и сделал шаг вперед. – А, Турквин? Ты вступил в союз с бароном Кульфридом, а ведь именно кинжал Кульфрида… Ты! Ты стоял за этим убийством!

– Верно, кинжал принадлежал Кульфриду. Турквин дознался до моего соглашения с кузенами Кульфрида. Но моя собственная рука всадила клинок ему в брюхо! – прорычал Тудвал. – Убрав его с пути, я мог бы притязать и на Кеолотию.

Дагонет осел на колени, задыхаясь от потрясения. Солдаты кругом изумленно переглядывались. У них на глазах красивая завеса, что окутывала жизни блестящих дворян и монархов, спала, обнаружив таящееся под ней уродство страстей.

– Не верю! Как тебе только в голову пришло такое злодейство?

Тудвал расхохотался.

– Честно говоря, это не мне. Я просто подумывал убежать с Кимбелин. Да и убежал бы, когда бы не призрак монаха. Он много раз являлся ко мне, и всякий раз все меньше походил на человека и все больше на волка. И с каждым визитом план его нравился мне все сильней и сильней. Он сказал, что поможет мне заполучить Кимбелин и даже целое королевство, если только я дам ему вволю солнечных рубинов. Я объяснил, что наши залежи истощились, а он ответил, мол, Желтые горы Торра-Альты буквально напичканы ими.

– Рубины, – пробормотала Брид и повернулась к Керидвэн, в глазах которой также сияло прозрение.

– Ну, конечно! – воскликнула старшая жрица. – Осколки солнца, того самого солнца, что взирает на оба мира – и наш, и Иномирье. Ну, разумеется! Рубины нужны были ему не только, чтобы подкупить драконов – с их помощью он надеялся завоевать власть над лесничим Ри-Эрриш.

Керидвэн и Брид, все еще держащая Изольду, потихоньку выскользнули из толпы, но мало кто обратил внимание на их уход. Все глаза были обращены на Дагонета.

Король повернулся к дочери.

– Бедная моя милая девочка, – ласково проговорил он. – Прости, что тебе пришлось услышать, какие гнусные планы вынашивал твой брат по отношению к тебе. Говори, как мне наказать его?

Кимбелин рыдала.

– Бедное мое, невинное дитя! Дагонет обнял ее и погладил по голове. Халь стоял с таким видом, точно вот-вот

расхохочется, мол, это принцесса-то невинна? Но Кеовульф сжал его руку.

– Было бы жестоко открывать ему глаза. Он стар, а она его единственная дочь.

– Невинность! – презрительно фыркнул Халь, понизив голос.

Теперь, в свете признаний Тудвала, он оценивал поведение принцессы совершенно иначе. Вспомнить хотя бы, как она голосила, когда ее разлучили с братом на острове чародеев. И как безутешно горевала, думая, что убит Тудвал, а не Турквин. А с какой опытностью пыталась соблазнить самого Халя!

– Уж Дагонет мог бы догадаться, что ни о какой невинности тут и речи идти не может!

– Возможно, он предпочитает считать иначе, – мудро заметил рыцарь. – Прошло уже семьсот лет с тех пор, как королевский дом Кеолотии запятнал себя кровосмешением и, кажется, склонность к этому пороку так и не изжила себя. Но что бы я ни думал о принцессе Кимбелин и страданиях, что она навлекла на всех нас, нет нужды зря огорчать Дагонета, он и так испытывает тяжкие муки.

Халь кивнул, глядя, как дородный король обнимает дочь, а та льнет к его груди.

А вот Каспар практически не воспринимал происходящего. Он чувствовал себя вконец разбитым, горькая правда о смерти отца только сейчас начала по-настоящему доходить до его сознания. Не видя ничего вокруг, юноша побрел прочь, за спиной разносились гневные крики.

Внезапно на плечо ему легла чья-то легкая рука.

– Изелла!

– Мой лорд Каспар, – сладко улыбнулась красавица. – Я скорблю о твоей утрате, но мне надо поговорить с тобой. Я оказала тебе услугу и прошу вознаграждения. Триночница! Ведунья Ясеня страждет, и я должна принести ей лекарство.

– Да-да, триночница. Я непременно позабочусь, чтобы ты ее раздобыла, – заверил Каспар и кивнул на короля Дагонета. – Вот он сейчас как раз воюет с той женщиной, что изготовляет ее.

Дагонет воздел руки к небу.

– Мой старший сын убит, младший безумен, а средний – коварный предатель, которого я изгоню с этого континента. Так к чему тогда сражаться, защищая мою страну от мятежницы Рейны и ее рабов? К чему? Пусть берет ее себе, говорю я!

Он глубоко вздохнул, кротко и печально переводя взгляд с Тудвала на Кимбелин, как будто понемногу начал приходить ровно к тем же выводам, что и Халь.

– Писца сюда! – велел он. – Я не стану посылать своих людей на смерть лишь ради того, чтобы Кеолотия досталась безумцу или изменнику. Теперь наследницей мне осталась лишь дочь. А женщина не может править таким большим королевством. Кеолотия слишком велика для одной женщины. Передайте мятежной Рейне в Кастагвардии, что восточные баронства Кеолотии отныне принадлежат ей. А западные я сохраню для моей возлюбленной дочери. Будем молиться о том, чтобы эта женщина удовлетворилась полученным – а с меня кровопролитий довольно.