Властимир
Шрифт:
Огонь уже понемногу охватывал поляну с двух сторон, но почему-то не спешил заходить на нее. Будто невидимая стена препятствовала ему. В спасительном круге оказались двое людей и лошади. Дышать стало совсем невмоготу из-за запаха купины, но пламя ближе не подбиралось.
— Чуешь, княже? — вдруг сказал Буян. — Вроде как Змей опять поднялся?
— Тогда худо наше дело. Он нас по пожарам загоняет. Силы-то в нем немерено, а у наших коней?
Рев взлетевшего Змея слышался уже не так далеко. Змей, должно быть, крыльями гнал огонь в
И тут купина вспыхнула сама собой, но каким-то странным негорячим пламенем. Куст занялся весь снизу доверху. А трава осталась нетронутой, и пожар остановился на опушке. Точно этот слабенький огонь был сильнее того, что напустил лютый Змей.
Купину не зря прозвали неопалимой. В огне она стояла, как прежде, прямая и стройная — только чуть дрожали листочки. Забыв про все на свете, друзья не сводили с нее глаз.
И тут не тронутые пламенем кусты на одной стороне поляны раздались, и к людям вышло чудище на задних лапах, похожее на медведя. Оно подошло к купине и через ее костер поглядывало на людей.
Буян стряхнул с себя оцепенение и встал.
— Уж ты гой еси, уж ты лютый зверь, — начал он напевно, как привык заговаривать лесных тварей.
Уж ты зверь лесной, зверь неласковый!Ты не тронь нас, зверь, мирных путников,и конями нашими побрезгуй.Ты послушай нас, не прогневайся,не прогневайся, не обманывай.Заклинаю я божьим именем —я Велесовым да прозванием.Подчинись нам, зверь ты неласковый,расскажи, как отсюда выбраться…— А коли станешь упираться, то не будь я князь Властимир, ежели не намну тебе бока! — добавил князь решительно.
Чудовище пристально посмотрело на резанца, и тот почувствовал, что сказал лишнее.
— Ну, а если станешь сговорчивым, — молвил он потише, — то по возвращении в Резань принесу я жертвы в твою честь.
Медведь встал на задние лапы и проревел вполне человеческим голосом:
— Зачем в лес пожаловали?
— А ты все должен знать, — огрызнулся Властимир.
— А ты совсем разум потерял, — в тон ему шепнул Буян. — Разве можно так с ними? Вот перестанут они нам помогать!..
— Они и раньше-то нам не больно споспешествовали, — тихо молвил Властимир, — и теперь вот стоит и торгуется… А мы тем временем сгорим.
Медведь прислушался к словам князя с интересом и повернулся к друзьям спиной, проревев:
— Идите за мной!
И потопал в чащу вперевалочку.
Друзья взяли за уздечки лошадей и поспешили следом. Когда они, оставив купину позади, покинули поляну, Властимир указал Буяну на следы, оставляемые зверем:
— Глянь-ка!
На горелой
— Оборотень!
— Долго же ты соображал! — откликнулся медведь, не оборачиваясь.
Лошади шли за оборотнем как привязанные. Медведь вел их по горелому, еще дымящемуся лесу. Листвы и хвои уцелело немного. Под копытами коней хрустела зола и головешки.
Медведь вывел их на опушку, за которой открылась низина с редкими чахлыми деревцами и низкими кустиками. Кочки, что кое-где стояли плотным строем и перемежались только островками-холмиками и озерками блестящей, как слюда, воды, говорили о том, что путники вышли к болоту.
Оборотень остановился и присел на поваленное дерево, всем своим видом показывая, что дальше не пойдет. Так он больше, чем раньше, походил на человека, одетого в медвежью шкуру, — даже положил ногу на ногу.
Буян полез в седельную суму, достал ломоть хлеба и протянул медведю. Тот поднялся, двумя лапами принял дар и стал с чавканьем есть. Князь с удивлением смотрел на него, сдерживая взволнованного и напуганного близостью зверя Облака.
Доев, оборотень вытер лапой пасть и поднял морду, которая походила на человечью так, что было жутко.
— Вот это и было то, что надо, — довольно сказал оборотень. — А то — «бока намну» да «жертвы принесу»… На что мне жертвы? Я сам мясо добуду! А вот чтоб хлеба, как человеку…
— Но ты помог нам не за хлеб? — спросил князь.
— Вестимо, не за это, — оборотень утробно рассмеялся. — Я видел вас, следил потихоньку — огня-то я не боюсь, не зверь же совсем дикий!.. Видел я, как за вами Змей гонялся над лесом, все целился вас спалить… Ну, и решил на вас поближе посмотреть.
— Ну, и как мы тебе кажемся?
— Людьми, — ответил оборотень загадочно и повернул в лес.
— Прощай! — молвил ему Буян.
— Слушай, а может, еще останешься? — окликнул Властимир. — Нам в болоте дорогу покажешь…
Оборотень ответил уже из-за деревьев:
— Солнце скоро встанет. Должен я до первого луча его у себя в избушке оказаться, иначе смерть мне. А в болоте поезжайте все прямо и прямо, никуда не сворачивая. И ни с кем не заговаривайте — а то в яму к болотнику попадете. Он в нее всех сажает, а выпускает только тех, кто ему служить пообещается до самой смерти. Так что даже ежели мать родная вам встретится, не оборачивайтесь на нее, коли жить хотите.
— А другой дороги нету? — голос Буяна чуть дрогнул.
— Из этого леса-то? Есть. Но вам в другую сторону надобно, та вам не подойдет.
— Это почему еще? Нам все едино! И откуда ты знаешь, что нам подойдет, а что нет?
Буян еще горячился, но Властимир придержал его за локоть.
— Перестань языком молоть, — строго приказал он. — Не доведет он тебя до добра!.. Весь свет уже, верно, прознал, что я еду со Змеем ратиться, вот и этот медведь — тоже…
Властимир посмотрел вслед оборотню, но тот уже пропал из виду.