Властимир

Романова Галина Львовна

— Да ты что, Буян! Белены объелся? Тогда болотник бы Пепла сразу заглотнул, еще как он впервой рот открыл!

Буян не ответил — он во все глаза смотрел за спину Властимиру.

— Прав ты был, княже, — шепнул он сдавленно. — Следил за нами парень тот, а может, не парень то был вовсе, а самый болотник… Гляди!

Резанец обернулся. В ночи к ним медленно двигалось несколько огоньков голубого цвета. Они мерцали, переливались, будто сюда шли люди с необычными свечами. Потом друзья с ужасом увидели, что точно такие же огни горят со всех сторон.

Путники

вскочили, озираясь. Огоньков было все больше, и они уже образовывали четкий круг. Лошади испуганно жались друг к другу.

Издалека, из самой, казалось, сердцевины ночи, послышался громкий призывный вопль, словно кто-то тонул в болоте. Огоньки задвигались скорее, торопясь окружить двоих на острове.

— Уходить надо, Властимир, — быстро шепнул Буян.

— А куда?

— Все равно. Куда глаза глядят, только не туда, где кричали, — вдруг это болотник?

— Скаженный! Ночью по болоту?

— Нас так и так словят… Эх, оберег молчит! — Буян с досадой ударил себя в грудь.

Со всех сторон послышался многоголосый хохот и бормотание десятков голосов.

Буян опрометью кинулся к лошадям и вскочил на спину Воронка.

— Торопись! — закричал он, вздыбливая жеребца. — Не время мешкать!

Он указывал куда-то во тьму, и Властимир решил, что оберег что-то подсказал-таки гусляру, а потому тоже оседлал Облака.

Еле дождавшись, пока друг сядет в седло, Буян погнал Воронка в болото.

Огоньки устремились за ними. Те, на которые они направлялись, вдруг вспыхнули так, что лошади замерли в испуге и шарахнулись в сторону. С трудом найдя опору под ногами, они вынесли всадников на тропу, но огни не дали им сделать и шага. Они теснились вокруг с шипением, толкая лошадей с тропы в болото. Задние ноги Облака вдруг с чавканьем ушли куда-то по бабки. Заржав, жеребец брыкнулся — что-то темное оторвалось от копыт и тяжело плюхнулось в воду.

И вдруг за кольцом огоньков замелькало непонятно что — человек не человек, да так стремительно, что сомнений не оставалось — это сам болотник. Люди и лошади замерли. Властимир пожалел о том, что его меч сломан, хотя неизвестно, поможет ли меч против болотной нелюди. Вдруг огоньки злобно зашипели, и черный как ночь всадник вынырнул из темноты и помчался по тропе.

Что заставило друзей броситься за ним — они так и не поняли. Все решили лошади, разом перестав слушаться повода. Они поскакали за всадником, который мелькал впереди, отчаянно гоня своего коня.

Началась слепая скачка в ночи. Друзья почти не видели того, кто скакал впереди. Тьма была — хоть выколи глаза. Всадника можно было распознать только по чавканью и всплескам копыт на болотной тропе. Жеребцами овладело настоящее исступление — они летели так, словно на каждой паре ног у них выросли крылья. Позади ревела и ухала отстающая постепенно нечисть.

Месяц наконец вырвался из-за туч и осветил равнину, которую пересекала река. Восток розовел, предупреждая новый день. Слева вставал темный лес, но черный всадник помчался направо, вдоль берега реки, и друзья старались не отставать от него ни на шаг. Сделать это было

трудно — под незнакомцем был на диво сильный конь. Как ни погоняли Властимир и Буян своих лошадей, догнать не могли.

Неожиданно всадник осадил коня на вершине небольшого холма и поднял руку. Друзья поравнялись с ним. Рассвело достаточно, чтобы они с удивлением узнали в нем того самого упрямого Пепла, что приставал к ним в болотах с разговорами.

Юноша весело улыбался, чем-то напоминая Буяна.

— Что я говорил? — воскликнул он. — Я же все эти дни за вами ехал. На пожаре только след потерял… Теперь можете говорить без страха — болото осталось далеко позади.

— Кто ты? — спросил Властимир.

— Имя мне — Пепел, я говорил уже. А вот кто я… Не важно! Важно другое — вы целы и невредимы.

— Кто послал тебя? Боги?

— Называйте их так, коли охота, — дернул плечом Пепел. — Они мне не велели ничего рассказывать — если случай выпадет, они сами явятся и скажут. А нет — что ж, значит, так суждено. Здесь мы расстанемся. На прощанье скажу вам то, что велели передать. Первое — будьте очень осторожны. Змей вас в первый раз только испытывал, теперь же он хочет вас уничтожить. Попадетесь к нему — живыми не выберетесь, и мы вас не спасем, не успеем… А второе…

— Погоди, — остановил его Буян. — Тебе, я вижу, многое ведомо. Скажи, Пепел, не знаешь ли ты, где в поле на холме дуб стоит об едином суку, на том суку ворон седой сидит, не вставая. Нам бы до того дуба добраться…

— Это-то вы и сами узнаете скоро, — улыбнулся Пепел, — коли вокруг посмотрите!

Он махнул рукой, и гусляр увидел на востоке высокий холм. На нем зоркий глаз мог различить дерево.

— Он? — выдохнул Буян.

Пепел не ответил, съезжая с холма.

Друзья помахали ему на прощанье и отправились на восток, к холму.

Сидящий на суку ворон был очень стар. У него давно не было сил самому летать за добычей — пищу ему носили другие птицы. Порой и люди тоже, останавливаясь под деревом, угощали его. На земле лежали пустые лукошки и кувшины. У ворона давно ослабли крылья, поседели перья, когти вросли в кору дуба. Он почти все время спал.

Разбудил его шум крыльев. Старый ворон приоткрыл один глаз. Над суком кружили два сокола. Один из них держал в когтях убитую утку-чирка. Сокол с пустыми лапами сел подле ворона, второй парил над вещей птицей.

— Что вам здесь нужно, люди в облике птиц? — ворчливо вопросил ворон.

Он говорил так тихо, что его расслышал только один сокол.

— Нам нужно, о ворон-отец, чтобы ты сказал двум нашим друзьям то, что мы выведали для них, — ответил сокол. — А за это мы тебя угостим. Этого чирка мы убили только что.

Второй сокол осторожно сел и положил птицу к лапам старика. Ворон стукнул клювом в глаз чирку.

— Что за друзья у оборотней? — спросил он чуть мягче.

— Люди. Славяне, нашего языка и рода. Они отправились в опасный путь, чтобы убить Змея, что землю нашу зорит, только не знают они, как одолеть его. Мы вызнали, что есть только одно оружие, способное убить Змея…