Властитель
Шрифт:
А вот абры, кажется, забыли о войне. Чувствовалось, война для них в любом случае кончилась. Победит Арсун – уйдут домой, погибнет Арсун – тем более не нужно пленному оружие. Толпа чешуйчатых воинов стояла и разевала розовые пасти. Так бы и воткнул меч!..
Приказав Мстише, чтобы заставил всех не на поле глядеть, а за абрами следить, воевода легко вскочил в седло и шагом тронул коня.
Абр был выше ростом, а сидя на лорке, казался еще больше. И многие засомневались на мгновение: ну как задавит нашего воеводу? Но вера в силу вождя торжествовала – нет, не может быть.
Абры по природе мощнее, и руки –
Воевода оделся в железный доспех. Точнее, в кафтан из кожи зубра в палец толщиной, на которую чешуйками – есть у кого поучиться! – были нашиты железные бляхи. Под кафтаном – кольчуга, под Ней поддет толстый ватник из льняной пряжи, иначе доспех как бы и ни к чему: от удара ломается кость. Так же одет и абр, лишь по верху шлема, вместо острия, как у людей, шел острый гребень.
А щиты, копья и мечи одинаковы, все сделано по одному образцу, ибо умельцы-кузнецы есть только у людей, – абры к тонкому ремеслу не способны. Начав завоевания, они просто вынудили трудиться пленных. Мне об этом рассказал Ставр, ему – пленные, которых заставило разговориться каленое железо.
Схватка началась. Абр на своем лорке словно вырос. Арсун наклонил копье и, понукая лорка, помчался навстречу воеводе. Ставр со щитом, но без копья, а с цепным кистенем, состоящем из ручки с ременной петлей для запястья, цепи, длинной почти в метр и кованого железного шара с шишками, весом килограмма в два. Такое оружие требовало не столько силы, сколько безупречно тренированного глаза.
Два всадника понеслись навстречу друг другу, две жизни, а за ними – судьбы, судьбы и судьбы! Кто победит? Сомкнулись. Воевода поймал острие копья срединной бляхой щита, а сам, крутнув кистенем, задел убийственным замахом утиную голову лорка.
Разъехались. Что-то там?.. Абр потерял копье – неудачно отбитое Ставром, оно поразило коня; отъехав в горячке схватки, конь уже, шатаясь, падал. Ставр ловко соскочил. Все так быстро! У лорков нет, видно, мозгов – железный шар снес полчерепа, а тот все еще нес всадника.
Но пет, упал, – равный бой. Оба бойца потеряли своих верховых животных и пешком поспешили друг к другу. Арсун на ходу подобрал копье, в левой руке вместо меча свисала сеть. Он выставил копье, отведя назад левую руку с сетью; огромная полированная морда сверкнула на солнце.
Метнув в лицо Ставра жало копья, Арсун сбил расчет воеводы. Пущенный в цель шар запутался шипами в ячейках, – вместо своего тела абр подставил сеть.
Рывок, и Ставр едва не упал. Ременная петля рванула кисть. Занята щитом левая рука, и нечем полоснуть по крепкому ремешку…
Но петля не выдержала, и вместе с сетью абр подтянул к себе кистень. Ставр с лязгом вытащил меч и, пока Арсун был занят сетью и добычей, коротким взмахом перерубил древко вражеского копья.
Отскочив, Арсун отбросил бесполезное теперь древко, затем сеть и, вернувшись к испытанному оружию, перехватил щит со спины левой рукой. В правой тут же появился меч продолжением кисти, покрытой зеленоватыми, словно бы искусственными чешуйками.
Чего ждать? Нечего
Ставр ударил абра по шлему, а сам получил удар по плечу. Стальной кованый погон остался цел, цело и плечо.
Теперь, когда первый запал боя прошел, оба бойца вели себя как расчетливые игроки. Абр тяжел и массивен, и Ставр уже не мальчик, чтобы в прыжках и увертках испытывать ловкость и удачу. Опыт и мастерство сделали его лучшим среди людей; слева, справа, сверху, сверху, сверху бил воевода, и абру уже тяжело было выдерживать такой темп. Он пробовал силой переломить натиск, бил изо всех сил, и воевода ловил лезвие вражеского меча краем щита точно между двух кованых пластин, которые и предназначены для подобного приема; резкое движение щитом, мгновенное напряжение всего тела – и закаленная сталь звонко лопнула и отлетели обломки…
Арсун не медлил ни секунды, ударил Ставра щитом, отвлек и успел выхватить второй, запасной меч, не настолько длинный, как основной, но все же…
Мы забыли о времени, каждый человек и каждый абр бился за своего и вмести с ним. Все исчезло, кануло в пустоту, смешными показались страсти, измены, споры; мир Господа нашего Отца-Императора сузился до этого поля, нет, еще уже, размахом меча можно охватить, и здесь пряталась не одна жизнь, а жизнь тысяч людей, вот почему не может погибнуть воевода, а абрам казалось – их вождь,
Солнце светило сверху и с юга – поперек поля. В ярости метался Арсун, и не поймешь, от чего ярость – от усталости? или от страха проиграть битву?.. Смерть пока утомилась, обходила поле стороной, и только звенели мечи и глухо друг о друга бились щиты.
Абры верили, что Бог-Отец занес в книгу жизни и смерти путь каждого. И верили, что к судьбе своих верных слуг его воля благосклонна. Человеку и проще и труднее. Наделив его своим обликом и подобием, Бог-Отец дал человеку и свободу воли. Так что твоя судьба – в твоих руках, и если не поможешь себе сам, Господь с презрением отвернется. Тяжко трудясь, не отдыхая от воинских тренировок и в юности, и потом, имея власть, Ставр превратил себя в неутомимого бойца. Но и абр не беспомощен: все в воле Бога, кто бы ни был твой противник, Бог в любое мгновение может вмешаться: лопнет сосуд в голове, схватит судорога мышцу… Беспокоиться – пустое…
На пряный запах разгоряченных тел слетелись мухи, черным роем жужжали над бойцами и лезли в нос, глаза. Арсун, отскочив, опустил щит. Концом меча он попытался достать холодный, словно кусок льда, глаз воеводы. И не заметил широкого, как взмах косы, удара. Меч Ставра словно бы метился в ноги, но по плавной дуге пошел вверх, перерубил на ходу пряжку шлема и, зацепившись за железо, оголил длинное рыло абра.
Сила удара была такова, что меч, вместе с зацепившимся за клинок шлемом, взлетел вверх – Арсун в ярости раскрыл зубастую пасть, зашипел. Оранжевые его глаза загорелись гневом. Не раздумывая, Ставр взмахом бросил шлем в голову абра, Тяжелый гребень железного шлема с хрустом врезался в череп, Арсун опустил руки, па мгновение затянув глаза защитной пленкой, и тут воевода ударил его кованым краем щита в голову.