Властитель

Соколов Михаил

За мной неотступно следовала охранная сотня орланов. К этому я тоже привык, надо признать…

Среди абров было много полуголых. Рубцы от ударов железа, непросекшего доспеха, толсто вздувались на мелкочешуйчатой груди и спине.

Впервые получив власть, абры, не успев сжиться с ней, воспылали воинственностью; внезапно разбуженные и сразу брошенные на край существования между смертью и рабством, абры сделались слабее, пугливее детей.

Я видел – там и там, – группками наши абры агитировали, приводили в чувство плененных врагов. Это по приказу Ставра с утра побеспокоился Арсун. Нам не нужны пленные. Мы не знали, что делать с таким

количеством пленных. Могли бы и отпустить, но это отдавало бы абсурдом; кроме того, опасались, что бывшие пленные, возвратясь по домам, быстро станут вновь нашими врагами.

– Где командиры? Где? – спрашивал я всех подряд. Меня не понимали.

Кто-то тихо выл. Иные лежали или сидели, охватив голову руками, переживая час неведомого ранее ужаса. Прошедшее до сих пор не осознано, надежда уже потеряна. Беде как бы не доверяют, как не сразу мирится со случившимся тот, кто потерял близкого.

Я вдруг услышал слова страстной молитвы;

– Бог-Отец величайший, помоги мне, как всегда помогал! Бог-Отец, создатель наш, смилуйся над перворожденными! Не дай нижайшим восторжествовать.

Это было что-то новенькое. Мое поднаторевшее здесь ухо уловило незнакомый термин – перворожденный. Кто-то из знакомых либо из ересиархов молился по-своему.

– Помоги мне, владыка неба и земли! Верую, верую, верую!

Молившийся замолчал при моем приближении. Кто-то закутавшийся с головой в пурпурный плащ сидел среди потерянных абров рядом с еще одним, таким же укутанным. Второй был в синей хламиде и молчал. Я нагнулся и ударил красного плетью. Он вздрогнул, но остался сидеть в том же положении. Я ударил сильнее – с тем же результатом. Сунув плеть за голенище, я вознамерился сорвать плащ, как вдруг заметил, что этот некто наблюдает за мной: в щелке у лица горел черный, полный какой-то жуткой ненависти глаз. Удивительно, но я сразу это понял. Я имею в виду ненависть. И более того, понимание было взаимным…

Плащ вдруг распахнулся, нечто черное, обезьяноподобное взвилось в воздух и… Я едва успел вытащить лязгнувший меч и отбить удар чужого меча.

Тут же все и кончилось: проткнутая еще на лету, в прыжке, пятью-шестью стрелами моих телохранителей, тварь божия рухнула… Я закричал, предупреждая новые стрелы; мне хотелось сохранить жизнь синей обезьяны. Ибо я уже понял, что свидание с первым кнехтом состоялось.

Старшего из телохранителей звали Темером. Он с помощником уже связывал двойника убитого, не сопротивляющегося, но также злобно сверкающего черными угольями глаз.

– Обыскать все тут. Может, еще прячутся. Найти! – распорядился я. – И Арсуну сообщи.

Я отвернулся от Темера и оказался перед кнехтом.

– Кто ты?

Я Кансар.

Кем ты был в войске?

– Я командовал.

– Кто был этот кнехт, что напал на меня? И почему он напал?

– Это был наблюдатель, назначенный в войско самим Прокуратором. А напал… Как он мог не напасть, если ты враг? Тебя надо убить во что бы то ни стало.

– Почему меня?

– Потому что эти недоноски верят, что ты Пророк Бога-Отца.

– А ты так не думаешь?

– Я похож на дурака? Пророк – это наш Прокуратор Мангрот. И ты, самозванец, еще убедишься в этом.

– А пока тебя будут убеждать в обратном.

Надо сказать, что разговор доставил мне мало удовольствия. Кнехты выглядели даже хуже, чем я предполагал. Этот был роста среднего, наверное, метр восемьдесят, но весь какой-то корявый, бугристый. Как и рассказывали, был он без одежды, в одном

плаще, накинутом скорее всего для маскировки. Однако и без плаща он не выглядел голым из-за этой своей черной густой, хотя и короткой шерсти. И морда… лицо… в общем, ничего хорошего. То, что должно было быть лицом, имело, конечно, черты отдаленно человеческие, но больше – утрированно-карикатурные. И этот нос, вывороченный, как у летучей мыши! Да…

Кнехт смотрел не опуская глаз. Его поддерживала лютая злоба. Я повернулся и пошел прочь, приказав на ходу Темеру, чтобы кнехта не оставляли без присмотра. Тут я оглянулся: кнехт все еще смотрел мне в след, и все так же горела черная злоба в угольно-черных глазках, а вот губы успела тронуть мерзейшая ухмылка, обнажившая острый длинный клык…

Было в нем что-то нечеловечески отвратительное!

35

МНОГО ЗЛОБЫ, МАЛО УМЕНИЯ

Час был ранний, но солнце пекло. Ставр приказал подогнать пленных к реке. Пусть пьют. Арсун докладывал, что большинство не прочь хоть сейчас вступить в нашу армию, а второй половине просто все обрыдло до такой степени, что хочется все послать подальше. Вполне человеческие желания. Словом, выхода не было и у них. Да и нам пора было уже начинать видеть в недавних врагах своих союзников. Этим, кстати, мы значительно увеличим свои силы. Арсун уверял, что о предательстве речь не идет, – кнехты вызывают сходные чувства у всех рас, не только у людей. А то, что их вынудили служить чужим, ну так с кем не бывает?.. Ладно, чего уж там. А вот пешую армию врагов теперь встретит равная сила. Возможно, нас даже больше. Да если бы и меньше?! Люди верили в свои силы.

Я удобно расположился на скамье из щитов. Пришли пешком Ставр с Арсуном. Немного погодя прискакал вождь кентавров Сангор. Присутствовала и моя свита телохранителей. За Ставром по пятам шел раздраженный запахом и видом чужих гнедой жеребец, злобно прижавший уши и готовый зубами и копытами наказать прикосновение чужой руки.

– Что за представление? – спросил голос за моей спиной. Я оглянулся: это были Малинин с Исаевым.

– Да вот, хочу вас познакомить с первым встреченным кнехтом. Вернее, со вторым. Первого прикончили мои ретивые телохранители.

Я дал знак Темеру:

– Приведи зверюгу.

Скоро тварь предстала перед нами. Все молча и долго смотрели.

– Да!.. – наконец протянул Ставр. И все согласились, что лучше не скажешь.

Кнехт, отлично уловивший контекст, с невыразимым презрением плюнул нам под ноги.

– Повтори, кто ты есть, – приказал я.

– Я командующий армией абров, которую вы бесчестно положили, не дав из трусости сразиться.

– Ага, – сказал Ставр, – ты умный, а мы все тут дураки.

– Спроси его, – обернулся ко мне Ставр. – Спроси его, сколько всего кнехтов в столице. И сколько кнехтов в пешем войске абров?

Интересно, но, сам того не замечая, он брезговал даже напрямую обращаться к кнехту.

– Отвечай! – приказал я Кансару.

– Сколько в столице, это вы еще узнаете, если живы останетесь. А в войске больше двух и не надо. Командир и советник. С этого сброда достаточно.

– Если не ответишь, сколько вас в замке Бога-Отца, я прикажу посадить тебя на кол, обезьяна, – сказал я. – Кол прикажу сделать толстым, чтобы ты мучился дня три. Будешь отвечать?

Консар плюнул в мою сторону, но плевок не достиг цели. Я быстро поднял руку, останавливая оскорбленных телохранителей.