Влечение
Шрифт:
Фернан очень быстро выявил уязвимые места Ива: и боязнь воды, и страх, что об этом станет известно всем. И, разумеется, не преминул воспользоваться слабостью малыша в своих интересах.
Ив знал, что никогда не забудет тот день, когда Фернан Рулен загнал его к реке и удерживал под водой так долго, что мальчику казалось, будто он уже утонул. И он действительно утонул бы, если бы мимо не проходил один из его старших братьев. Увидев, что происходит, он быстро навел порядок, поставив Фернану под глазом восхитительный лиловый синяк и положив таким образом конец дальнейшим мучениям Ива.
В то лето Ив научился плавать, но с Фернаном
Интересно, кто она, эта Софи Дюфур? Судя по голосу, по манере говорить, она вряд ли принадлежала к сомнительным подружкам Фернана, то и дело сменявшим друг друга в его доме. Скорее всего, ее наняли родственники этого пропойцы.
Хотя Ив ни в малейшей степени не испытывал жалости к бездарно промотавшему жизнь Фернану, однако на короткое время мысли его приняли философское направление. Он ведь и сам далеко уже не мальчик, приближается к сорока. И чего он достиг? Завидный счет в банке. Интересная работа. Прекрасный дом в центре города. Он сам его нашел, приобрел и превратил в изысканный, элегантный особняк — украшение улицы. Но дом был слишком велик для одного...
Сестры давно уже утратили надежду увидеть Ива семейным человеком, но не уставали горевать по этому поводу. Его связывали теплые отношения со многими женщинами, но ни одну из них он не хотел бы впустить в свою жизнь. И даже прилагая некоторые усилия, чтобы увести Катрин от мужа, он предпочел бы заполучить ее в постель, но не связывать с ней свою жизнь бесповоротно. Хорошо, что у них хватило ума не заходить далеко и сохранить чисто дружеские отношения. Впрочем, Ив отдавал себе отчет, что главная заслуга в этом принадлежит Катрин.
Посмотрев на часы, Ив со вздохом поднялся. Пора было отправляться на встречу с этой неведомо откуда явившейся Софи Дюфур.
Сойдя с поезда, Софи решила пройтись пешком и немного осмотреться, прежде чем приступить к малоприятной работе в доме дядюшки. Она договорилась, что багаж ей доставят попозже, и отправилась в путь налегке. Она не прошла и половины пути, как поняла, что бесповоротно влюбилась в старинный город, в набережные широкой и ленивой Роны, в железные мосты над ней. В Париже еще стояла зима, а здесь уже вовсю бушевала весна. Цвели миндаль и персиковые деревья, насыщая воздух горьким ароматом. Небо сверкало синевой и белизной. Глаза Софи выхватывали из буйства красок то лиловые стволы тополей, то черневшие вдалеке кипарисы, то серебристо-зеленые оливы. На улицах было много улыбающихся людей в ярких нарядах. Должно быть, решила Софи, уже начался туристический сезон. Казалось, здесь царит вечный праздник.
Однако, когда она, уже совсем без ног, добралась до жилья дядюшки Фернана,
Софи поняла, что ее надежды побыстрее расправиться с делами рухнули. Но она не привыкла опускать руки в отчаянии. На следующий же день она скупила в ближайших магазинах чуть не весь запас пластиковых мешков для мусора, а также множество моющих и чистящих средств. Первоначально она планировала просто сжечь весь мусор на заднем дворе домика. Оказалось, однако, что мусора слишком много, чтобы можно было избавиться от него так просто. Пришлось обратиться за помощью к местным властям. В результате за приготовленными Софи мешками с мусором уже трижды приезжали специальные машины, и в доме постепенно появлялось все больше очищенного пространства.
Для себя Софи освободила от хлама и отмыла небольшую мансарду, куда снизу вела скрипучая, изогнутая лестница. Там стояла широкая тахта, и Софи, вычистив ее, застелила привезенным с собой бельем, неоднократно — мысленно и вслух — благодаря мать, заста вившуюее запастись достаточным количеством простыней, подушкой и всем прочим.
Кроме того, она привела в относительный порядок крошечную гостиную, кухню и ванную комнату.
Софи довольно улыбнулась. Видела бы мать, с какой энергией, пылом и жаром она их отчищала, отмывала и дезинфицировала, прежде чем сочла пригодными для пользования. Холодильник она тоже отмыла, однако до сих пор не могла заставить себя положить туда что-нибудь: слишком живо было воспоминание о найденных там в день приезда зловонных и совершенно неопределимых продуктax, густо поросших разноцветной плесенью.
Дядину одежду Софи по возможности привела в порядок и отправила в одну из местных благотворительных организаций.
Теперь она с удовлетворением огляделась, потирая слегка нывшую поясницу. Да, давно ей не приходилось столько трудиться. А между тем к главным делам она еще и не приступала, Завтра ей предстояло встретиться с городским нотариусом, который сможет помочь ей разобраться с долгами покойного дяди. Денег, вырученных от продажи оставшихся в доме вещей, едва ли хватит на погашение долгов. Впрочем, родители так и думали и брались выплатить все, что задолжал Фернан, в течение короткого времени.
Разговаривая по телефону с дочерью в очередной раз, мать вдруг вспомнила, что совершенно забыла предупредить ее об одной вещи.
— Послушай, Софи, это очень важно для меня. У нас в доме была всего одна по-настоящему ценная вещь. Это прекрасная ваза, которая принадлежала моей бабушке, то есть твоей прабабушке. Не знаю, как та оказалась у нее, но помню, что она очень любила эту вазу, именно любила, а не просто ценила. Постарайся отыскать ее и проследи, чтобы ее не продали после оценки. Я постараюсь ее выкупить, если смогу. После смерти мамы я спрашивала Фернана, где эта ваза, но он делал вид, что понятия не имеет. Может, он исхитрился ее продать? — Вздохнув, мать добавила: — Поищи ее получше, ладно! Хотя надежды мало.