Влечения
Шрифт:
— А когда он поймет, что мы его обманули, тогда что? — спросила Ребекка, когда они со Стирлингом, попав под дождь, быстро возвращались из банка в его агентство. — Воображаю, как он взбесится!
— Вот поэтому-то я и хочу, чтобы ты улетела в Англию как можно скорее. До бала с принцессой Дианой еще десять дней, а как бы было хорошо, если б он проходил, скажем, завтра! Я вздохну с облегчением, когда ты сядешь в самолет и перелетишь через Атлантику. А из Англии ты, возможно, отправишься в Париж. Я сейчас как раз выбиваю для тебя задание. Заодно и развеешься.
Ребекка задумчиво хмыкнула:
—
Стирлинг пожал плечами:
— Бог его знает… Но лучше уж тебе не проверять это на своей шкуре. Хочу, чтобы ты сегодня же переехала ко мне. Нет, Ребекка! — быстро добавил он, увидев, что она хочет возразить. — Я не позволю тебе вернуться в твою квартиру! Как только они поймут, что с негативами их надули, они могут такое устроить!.. — Темные глаза Стирлинга сердито сверкали. — Ты понимаешь, что по улицам Нью-Йорка свободно разгуливает убийца?! Убийца, который только и ждет возможности, чтобы тебя прикончить!
Ребекка зябко повела плечами.
— Зачем ты так? Не преувеличивай, Стирлинг, — тихо проговорила она, боясь, что голос может выдать ее.
— Я ничего не преувеличиваю, дорогая. У тебя есть фотография человека, который убил Мариссу Монтклер. Фотография к тому же прямо с места преступления. И если бы полиция поверила тебе, его со временем поймали бы по этой фотографии. Поэтому неудивительно, что он так хочет изъять ее у тебя. И ради этого ни перед чем не остановится. Он захочет избавиться и от фотографии, и от человека, который может его опознать. То есть от тебя.
Ребекка надолго погрузилась в тяжелое молчание. Стирлинг уверяет, что ей небезопасно оставаться в квартире, но он не понимает одной простой вещи: если все так, как он говорит, то ей небезопасно оставаться вообще на планете Земля.
Когда желтое такси свернуло к обочине дороги, плеснув в ноги Карен грязью, она этого даже не заметила. Тот факт, что она-таки нашла машину и что до назначенного часа было еще пятнадцать минут в запасе, означал, что у нее есть надежда добраться до почты вовремя.
— Угол и Тридцать первой и Восьмой, — сказала она шоферу, садясь на заднее сиденье. С нее текло так, как будто ее обдали ведром воды. Под ногами сразу же образовалась лужица. — Только побыстрее, я очень спешу!
Шофер-латиноамериканец гневно всплеснул руками.
— Опять двадцать пять! Как я могу ехать быстро в этой чертовой пробке, интересно знать?! Сегодня на дороге просто ужас какой-то творится! Вы что, не видите? Не движение, а… — Он выругался. — Спасибо, если еще хоть с места сдвинемся!
— Мне нужно попасть на почту к двенадцати! — взмолилась Карен. — Может, как-нибудь срежем, а? Объедем?
Шофер нетерпеливо и зло переключил передачу, и машина резко дернулась вперед.
— Я с самого утра торчу под этим уродским дождем, на этих уродских улицах! — вскричал он. — А что мне за это? Всем плевать! Все только и требуют, чтобы я пошевеливался! Ничего себе!
Карен решила промолчать, от греха подальше. Она стала смотреть в окно на прохожих, которые торопливо шли по своим делам, подняв воротники. Под дождем, под резкими порывами холодного ветра…
Однако шофер расценил это молчание как несогласие с ним. Он нервно втопил педаль газа, и машина, резко дернувшись, влилась в общий поток на дороге. Карен, не ожидавшая этого, сильно ударилась спиной о пластиковое сиденье, обтянутое тканью с узором в виде шкуры леопарда.
— Ну что мне теперь делать? — опять заворчал шофер.
«Господи, да что же ему неймется-то все?» — подумала несчастная Карен.
— Нет, я вас спрашиваю! Куда ни плюнь — повсюду машины. Весь этот вонючий город набит ими под самую завязку! Вы поймите: их слишком много! Слишком! Надо запретить им всем лезть в центр Нью-Йорка! Ха! Ну и куда прикажете сворачивать, а? Где объезжать? Вы хотели, чтобы я как-нибудь срезал угол? Ну так предлагайте, предлагайте! А, не знаете! Тогда какого черта торопите?!
Он резко вывернул баранку вправо, и они выехали на Сорок восьмую улицу. Карен нервно сверилась с часами. До двенадцати оставалось еще десять минут. До мало-мальски свободного места в самом центре города им еще предстояло пересечь Шестую авеню. Уложатся ли они в десять минут?
Проклиная себя в душе за то, что не догадалась заказать машину заранее, Карен сидела хмурая и молчаливая, рассеянно прислушиваясь к истеричной шоферской брехне. А тот все-таки пытался ехать. Бросал машину то вправо, то влево, обгонял, тормозил, останавливался и снова срывался с места.
«Ребекка меня убьет, если я не успею вовремя. И будет права, — думала Карен. — Ведь это наш единственный шанс узнать, кто расправился с Мариссой».
Ребекка заказала себе машину заблаговременно. В одиннадцать пятнадцать та забрала ее от крыльца агентства Стирлинга. И только тут Ребекка начала беспокоиться за Карен. Доберется ли подруга до почты в такой паршивый день? Хорошо зная Карен, Ребекка не тешила себя напрасной надеждой, что соседка тоже догадалась заказать машину заранее. Несмотря на то что дождь лил с раннего утра и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы предположить, что на дорогах неизбежно возникнут проблемы. Метро? Да чтобы Карен — и вдруг полезла в метро? Ну нет. Ребекка сразу выбросила эту мысль из головы. Метро для самостоятельных людей, а Карен таковой не являлась. Она всегда целиком зависела от своих приятелей, которые заботились о ней и всегда сами отвозили ее, куда ей было надо.
Ребекка покачала головой. Может быть, вообще не стоило подключать к этому делу Карен? Но она сделала это, во-первых, потому, что соседка и так уже была в курсе всего, а во-вторых, потому, что убийца вряд ли мог узнать ее. Но Карен была уж больно ненадежна. Сейчас все ее мысли о новом дружке. Не исключено, что она напрочь забыла о почте.
Машина ползла, как черепаха, по Седьмой авеню. Ребекка тихо сидела на заднем сиденье, судорожно сжимая в руках коричневый бумажный пакет. Ей становилось не по себе от осознания того, что вскоре этот пакет перейдет в руки человека с безжалостным, металлическим голосом… А немного погодя он поймет, что его обманули и всучили ему не ту пленку.