Влечения
Шрифт:
— Что же мне делать, папа? — несчастным тоненьким голоском спросила она.
— Влюбиться, наверное! — воскликнул сэр Эдвард. — Завести роман! Окружи себя новыми подругами, которые умеют веселиться. Почему бы тебе, кстати, не сойтись поближе с тем очаровательным фотографом, которая была у нас тут, как бишь ее?.. — Он почесал в затылке.
— Ребекка Кендал.
— Вот, точно! Ребекка! Очень толковая девушка. Ничего в этой жизни не боится. В следующий свой приезд я советую тебе пригласить ее как-нибудь на ленч.
Дженни наморщила
— Не могу сказать, что она мне не понравилась, — проговорила она торопливо, словно заранее оправдываясь. — Но она, на мой взгляд, какая-то уж слишком… энергичная.
Сэр Эдвард пожал плечами.
— У нее работа такая. Между прочим, очень хорошая работа, — отозвался он.
Ужин прошел в полном молчании. Дженни чувствовала себя обиженной и уже боялась начинать разговор, чтобы не нарваться на новый всплеск критических замечаний со стороны отца. А сэр Эдвард много пил, и вскоре его глаза привычно заблестели, а взгляд вновь стал отсутствующим. Быстро поев, Дженни извинилась и удалилась к себе в комнату.
Поездка в Нью-Йорк на этот раз совершенно не удалась. Девушка почти с нетерпением ждала своего возвращения в Лондон, зная, что там ей по крайней мере не придется прикладывать никаких усилий к тому, чтобы казаться интересным человеком и увлекательной самкой. Детишки из детского сада и без того ее любили такой, какая она есть.
Стирлинг настоял на том, чтобы Ребекка провела у него еще одну ночь. Он не на шутку опасался возмездия со стороны неизвестных преступников за обман с негативами. А уже на следующее утро Ребекка должна была лететь в Англию.
— Я тебе серьезно говорю: торчать у себя в квартире сейчас просто глупо. И очень опасно! — убеждал он ее в тот вечер, когда они ужинали в одном из ее любимых ресторанчиков — «Эль Чарро» в Гринич-Виллидж.
Они сидели за угловым столиком из темного дуба в ожидании официанта. Ребекка потягивала коктейль из текилы, а Стирлинг — фирменное пиво «Текате», подававшееся по традиции с солью и долькой лимона.
— А если это никогда не выяснится? — предположила она. — Что тогда? Если О'Хара и иже с ним будут отстаивать свою версию о несчастном случае и сэр Эдвард станет до конца подыгрывать им, заботясь о своих деловых интересах? Значит, кроме тебя, меня и Карен, это никого не будет волновать. А что мы можем? Эх-х, хотела бы я знать, что мне делать дальше…
— А ничего не делай, дорогая. Завтра ты улетаешь в Лондон, где проведешь две недели. Работай, снимай и ни о чем не думай, — отозвался Стирлинг, подав знак проходившему мимо официанту. — Давай сделаем заказ, а потом поговорим спокойно. Что ты будешь?
Ребекка сверилась с меню.
— Я бы хотела начать с супа из сладкого перца и кукурузы. Затем… э-э… ребрышки, но не с чили и не со сметаной, а с соусом jalapeno.
— Пойдет. А мне сегодня больше по душе морепродукты, так что… — Он скользнул взглядом по соответствующей страничке. — Я возьму рыбку
В глазах Ребекки отразился живейший интерес:
— А что это такое? Впервые слышу.
— Лепешка, но не из маиса, а пшеничная и с начинкой из сочной свиной сосиски, картошки, сыра, лука…
— Стоп! Все, не продолжай! Я просто умираю с голоду! Готова съесть сейчас целого быка! У меня за весь день маковой росинки во рту не было, можешь себе представить? На обед не пошла, так как нужно было подкупить кое-что из одежды для поездки, а потом целый день расписывала себе график работы в Европе.
По глазам Ребекки было видно, что ей явно не терпится отправиться в эту поездку. Она очень хотела поработать с принцессой Дианой. Стирлинг снисходительно улыбнулся:
— Понимаю. Ни о чем не волнуйся, у тебя все уже на мази. Пропуск на гала-бал с принцессой имеется. Я еще хотел протолкнуть тебя на Даунинг-стрит, 10, чтобы ты поработала с миссис Тэтчер, но пока не удалось. Не все сразу. После Лондона ты отправляешься в Париж, в объятия принцессы Стефании и к двум-трем известным модельерам. Сейчас, конечно, не сезон, но постарайся отыскать там американок, выбирающих себе наряды. Журналам это понравится.
— Знаю. — Ребекка тоже улыбнулась. Она планировала, помимо всего вышеперечисленного, сделать еще кое-что, но пока не собиралась посвящать в это Стирлинга. Пусть это станет для него сюрпризом.
— А когда вернешься… — продолжал он уже другим тоном, перегнувшись через столик и взяв ее за руку, — я хочу, чтобы ты переехала ко мне, дорогая. Вот уж не думал, что над твоей жизнью когда-нибудь нависнет угроза, но раз так случилось, грех не воспользоваться столь удобным предлогом для достижения моих корыстных целей!
Он буравил ее взглядом. Ребекка не хотела его огорчать.
— Я останусь у тебя до тех пор, пока все не рассосется, — мягко ответила она.
Стирлинг очень расстроился бы, узнав, как сильно она скучает по своей квартирке, по пустой болтовне с Карен на кухне, по тому тихому счастью и покою, которые она обретала в те благословенные часы, когда работала в своей маленькой уютной проявочной… Кстати, ее еще нужно было привести в порядок и заново оборудовать.
Он стиснул ее руку сильнее.
— Я буду скучать по тебе, но вместе с тем считаю, что эта поездка станет очередным шагом наверх в твоей карьере.
— Спасибо тебе, милый, что ты мне ее устроил, — с искренней благодарностью в голосе отозвалась она.
— До свидания, дорогая. Удачного полета, и не забудь, что на Пасху я тебя вновь жду ко мне.
Сэр Эдвард расцеловал Дженни в обе щеки. Он должен был уезжать на работу. Несмотря на обильное возлияние накануне вечером, с утра он выглядел заметно посвежевшим и гораздо более веселым, а лицо его — вот странное дело! — просто дышало здоровьем.