Влечения

Паркер Юна-Мари

— Не кричи, во-первых! Саймону нужен покой!

— Саймон сам решит, что ему нужно, — спокойно ответила Дженни. — Я отгоню машину, как только Питерс перетащит мои вещи в холл.

— В холл? Почему в холл? Почему не в твою комнату?

— А зачем? В понедельник рано утром я уеду.

Анжела нервно пожевала губами, но не нашлась что сказать на это. Она подошла к Саймону, положила руку ему на плечо и заглянула в глаза. Черты ее лица при этом мгновенно разгладились.

— Как ты, мой мальчик? — совсем другим тоном спросила она.

Саймон перехватил насмешливый взгляд Дженни и едва

удержался от того, чтобы не расхохотаться. Именно об этом они говорили с сестрой пять минут назад. Вот, пожалуйста, — классическая иллюстрация к теме!

— Хорошо, — сдержавшись, отозвался он. — Когда мы будем есть? Я умираю с голоду!

Выходя из комнаты, Дженни на мгновение обернулась и взглянула на мать, склонившуюся над Саймоном. В эту минуту она как-то особенно остро пожалела о том, что родители не смогли ужиться вместе, разбили семью, а это пагубным образом сказалось на их детях. Но ничего, птички уже вот-вот улетят из родительской клетки. Саймон женится, и между ним и матерью появится спасительный буфер — Шарлотта. Она, Дженни, также начнет новую жизнь, оставив отца и свои комплексы в прошлом. Поднимаясь к себе в комнату, девушка размышляла о нелегкой родительской доле. И наверное, самое тяжелое в этой «профессии» — это уметь отпускать от себя выросших детей.

На следующее утро Анжела внесла в библиотеку несколько вместительных шкатулок и разложила их на низком журнальном столике перед Саймоном.

— Ума не приложу, с чего ты вдруг решил на них посмотреть, — весело проговорила она, ласково похлопав его по плечу. — Ты же видел все это на мне, и неоднократно.

— Да, но я никогда не видел всю коллекцию разом. Что здесь?

К рукам Саймона с каждым новым днем возвращались силы. Он самостоятельно открыл большую плоскую шкатулку, обтянутую темно-синей кожей. Внутри, на подушечке из бархата, лежало бриллиантовое ожерелье.

— Я надевала его на Охотничий бал. К нему еще есть тиара, но ее я не трогала вот уже несколько лет. А это тоже красиво, правда? — сказала Анжела, показав сыну браслет с бриллиантами и рубинами. — Он принадлежал моей матери. Конечно, милый, когда-нибудь это все станет твоим.

Саймон поднял на нее строгие глаза:

— Ты должна отдать половину Джен.

Анжела упрямо поджала губы.

— У Дженни есть отец, который ей ни в чем не отказывает. А это наши фамильные драгоценности. Некоторые вещи, как вот эти бриллиантовые сережки с сапфирами, например, переходили в нашем роду от одного человека к другому в течение многих поколений.

— Дженни не чужой человек, — столь же упрямо отозвался Саймон. — Она такой же член нашей семьи, как ты или я. Ты должна будешь оставить и ей тоже.

— Она не заслуживает…

Саймон пропустил эту реплику мимо ушей и вдруг весело проговорил:

— Впрочем, не мне эти сережки носить, а моей будущей жене.

— Твоей будущей жене? Но кто… — тихо переспросила Анжела, однако осеклась и отвернулась.

— Ну? Что ты замолчала? Договаривай.

— Что договаривать? — не своим голосом пробормотала Анжела.

— Ты хотела сказать: кто же пойдет за тебя, когда ты в таком положении. Не так ли?

Анжела покраснела, только губы побелели.

— Что ты выдумываешь, милый? Я вовсе и не думала

говорить такие вещи.

— Думала, думала, я знаю!

— Мальчик мой! — воскликнула вдруг Анжела, обняв его руками за шею. — Не стоит так переживать из-за случившегося! Я всегда буду рядом. На меня ты можешь рассчитывать. Я не оставлю тебя одного. Зачем тебе понадобилось смотреть на все это? Зачем мучиться?

Саймон надолго замолчал и отвернулся. В комнате наступило неловкое молчание. Когда оно уже стало излишне затягиваться, положение спасло появление Дженни. Она вбежала в комнату в джинсах и темно-синем свитере, удивительно гармонировавшем по цвету с ее глазами. Стройная, выспавшаяся, веселая…

— Ого! — воскликнула она. — Все-таки не дождались меня! Ай-яй-яй!

Анжела даже не оглянулась на дочь. Она по-прежнему смотрела на сына, и в глазах ее сквозила тревога.

— Ну, что у нас тут? — весело промолвила Дженни и, подскочив к столу, стала открывать все шкатулки подряд. В комнате засверкали и заискрились бриллианты, изумруды, сапфиры, рубины, аметисты, кораллы, жемчуг и аквамарины, и она тут же стала похожа на сказочную пещеру разбойников, в которую проник отважный Аладдин.

— Осторожнее, Дженни! — проговорила Анжела, морщась.

Саймон же, напротив, повеселел и с интересом принялся разглядывать драгоценные вещицы.

— Все это застраховано? — спросил он у матери.

— Не только застраховано, но и хранится в сейфе в подвале. Все очень надежно. Для того чтобы добраться до них, злоумышленнику придется взорвать весь наш дом, не меньше!

Дженни продолжала доставать из шкатулок драгоценности. В глазах ее светился почти детский восторг. Никогда прежде она еще не видела сразу такое богатство. Доставая из коробок безделушки, она то и дело приговаривала:

— М-м-м… Какая милая вещичка! Не помню, мама, чтобы ты ее хоть раз надевала… И это просто прелесть!.. Смотри, какая тяжелая брошь. А это что у нас такое? Ого! Ничего себе!.. Необычный браслет…

Мать и брат наблюдали за ней, но у них при этом были совсем разные выражения на лицах.

— Ну в самом деле, Дженни! — наконец не выдержала Анжела. — Сейчас же верни все на место! Никому не интересны твои наблюдения, между прочим!

— Мать, а почему бы тебе не подарить что-нибудь Дженни? Она все-таки уезжает… — вдруг проговорил Саймон. — Хотя бы это жемчужное ожерелье! Или бриллиантовые серьги. Тем более что ты и сама признала: мне все это будет ни к чему, а никакая девушка не пойдет замуж за такого калеку, как я.

Он усмехался почти злорадно.

— Нет-нет, не нужно! — тут же смущенно воскликнула Дженни. — Я просто хотела посмотреть, только и всего! Я ничего не хочу брать!

— Эдвард купит все, что ей заблагорассудится, — холодно сказала Анжела. — Так, а теперь будь любезна, Дженни, положи все на место!

— Ага, я мигом!

Дженни стала хватать драгоценные украшения со стола и возвращать их в шкатулки. Ожерелья, серьги, броши и браслеты, нитки жемчуга и прелестную бриллиантовую тиару. Она делала все быстро, нарочито суетливо и как бы невзначай оттеснила мать от стола, дав возможность Саймону незаметно утянуть со стола маленькую коробочку с кольцом, которое ему так нравилось.