Вместо рая
Шрифт:
— Ты, конечно, за продолжение? — спросил Ромон.
— Я воздержусь. В данной ситуации я не имею права голоса, — ответил Эл. — Решайте вы, что мы будем делать. Я приму любое решение, каким бы оно ни было.
— Так просто примешь? — ожил Легор. — Наплюешь на все свои жертвы и старания?!
— Во избежание больших жертв, — кивнул ангел.
Этот Доминга был мне не знаком. Какой-то странный, обреченный. Поверженный, можно даже сказать. Что он видел? Конец света? Так ли сильно это его изменило? Но как бы то ни было, свет и вдохновение в глазах Доминги погасли,
— Ты, значит, в кусты, а мы решай, да?! — взвился я, и только позже осознал свой раздраженный голос. — Ну и решим! Черт тебя, Доминга, ты трус! Я отказываюсь от любых действий, буду жить тут, пропади оно все пропадом! Во избежание больших жертв, и пусть прежние будут напрасны, — передразнил я ангела.
— Лион решил, — невозмутимо ответил ангел. — Один голос против.
— Доминга, как ты можешь? — пробормотала Силона. — Ты бросишь нас, да? Ну хорошо, хорошо… я буду сражаться. Мне будет трудно без тебя, но постараюсь, я вспомню все, чему ты научил меня. Я не сдамся, я не боюсь.
— Один голос за, — так же равнодушно отрапортовал Эл.
— Я против жертв… — начал Ромон. — Мы отвечаем еще и за людей, и за демонов. Какое право мы имеем решать за них, жить им или нет? Их жизнь не должна зависеть от наших разборок. Нет, я против.
— Я даже не знаю, что сказать, — пробормотала Мила, когда взгляд Элергоста уперся в нее, он ждал слова от нее. — Не нравиться мне ни то, ни другое. Легко тебе говорить, "не имею права", Эл. Как будто мы имеем… кто это право нам дал? Сдается мне, ты и так все решил, и непонятно, зачем нас спрашиваешь… но если тебе угодно, то… нет.
— Мне не безразличны люди и демоны, — грозно сдвинул брови Серин. — Мне не безразлична и наша судьба. Если откажемся, они будут гибнуть так же. Серый Холод никуда не денется, он тоже не зависит от нашего решения. Да.
— Мне не понятно все, что здесь происходит, — подал голос Смиллион. — Но я знаю, что Серин говорит правду. И я поверю ему, не оглядываясь на того, кто привел его сюда, кто раскрыл нам глаза. Я говорю да.
Я затаил дыхание, и все уставились на Легора. Ангел развалился в проклятом кресле, но ему было все равно. Позже мы узнали бы, что кресло он расколдовал, спалив заклинание чистой силой. Доминга в гробовом молчании присел на стол наставника.
— Слезь со стола! — страшным голосом крикнул Легор, даже не смотря на своего ученика. — Только попробуй еще раз туда залезть… Что смотрите на меня, чай не в зоопарке. Ну, в лоб кому-то дать?! Пошли вы на хрен, я умываю руки… отказываюсь от всех этих детских игр. В конце концов, я ничего не теряю, это вы тут изображаете муки совести. А виноват вот он! — он ткнул пальцем в Домингу.
Эл даже не вздрогнул, выдержал этот злой взгляд, не переменившись в лице ни на йоту. Да что с ним твориться такое-то?! Я не выдержал, соскочил с места и заехал ангелу по лицу. Его голова мотнулась в сторону, Эл отступил на шаг и покачнулся, но выпрямился, ни сказав ничего. Озверев от его
— Ты идиот!
Эл отлетел к стенке, бессильно сполз по ней. С тупой обреченностью поднял голову, не разжимая разбитых губ, снова поднялся на ноги.
— Какого черта ты тогда встаешь! — следующий удар пришелся в живот. В меня словно злобный дух вселился. Силона вскрикнула и кинулась к нам, но Серин и Ингар её удержали силой. Остальные никак не прореагировали. — Вот и падай, раз принимаешь любое решение! — еще удар, на этот раз в солнечное сплетение. Ангел задохнулся, согнулся пополам и сплюнул кровью на пол. Я и не подумал остановиться! Я бы его убил за это позорное бездействие.
После какого-то по счету удара он не поднялся. Просто не смог. Лежал у моих ног, не в силах пошевелиться и все еще смотрел на меня. Тупая улыбка блуждала по разбитым губам, а я не мог понять, зачем он это все делает… ну зачем?! Почему не защитился? Почему?!
— Лион, не надо! — это кричит Силона. Архангелы все еще держат её за руки, но рот ей зажать не подумали. Это стало последней каплей. Я не глядя пнул ангела в лицо. Тот даже не дернулся.
— Элергост Доминга, ты потерял мое уважение.
Я не видел, кто вошел, стоял спиной к двери. Зато очень ясно ощутил, когда чьи-то зубы впились мне в руку, мешая создать сгусток энергии. Словно дикая кошка, это маленькое рыжее нечто вцепилось в мою руку. Я в шоке сделал несколько шагов назад, пытаясь стряхнуть это с себя. Оно меня отпустило.
Это оказалась девочка семи лет, человеческая девочка, рыжая, с канапушками, в съехавшем на бок берете и замаранных грязью сапожках. Девчонка, раскинув руки в стороны, загородила Эла.
— Не смей его бить.
— Лил, не надо…
Надо же, он выдавил из себя звук! И с чего-то вдруг, молчал, как партизан, а тут на тебе, заговорил… урод.
— Лил, уходи, уйди, пожалуйста, — ангел кое-как принял вертикально положение. Вид у него, как будто долго и упорно знакомился с асфальтом.
Девочка отступила на шаг назад, развернулась и пылко обняла Домингу за шею. Ангел поморщился, но все равно сделать ничего не мог.
— Эл, ты ведь сам знаешь, зачем их всех обманываешь? Ну и подумаешь, какое-то дуратское видение! Ты совсем не страшный, ты даже тогда был добрый. Эл, ну пожалуйста. По-жа-луй-ста! Что мне сделать, чтобы ты меня послушал?
Рыжие кудряшки пачкались в крови… как душещипательно. Доминга одной рукой приобнял девочку, с трудом встал. Ссадил её на пол, крепко взял за руку.
— Лион, ты продолжишь?
— Пошел ты!
Я не сразу понял, да и, ручаюсь, никто не понял, кто сказал это нецензурное слово. После моего грубого окрика, чей-то звонкий голосок так сочно обозвал меня, что я опешил. Откуда эта малявка такие слова знает?!
— Лил, так нехорошо говорить, — улыбнулся Эл.
— Зато это правда, — невозмутимо, совсем как Эл, ответила та. Сунула руку в карман штанов, протянула ангелу сожженный вчетверо листок. — Ты забыл у меня.