Во имя денег
Шрифт:
– Сейчас мы это проверим.
Осторожно выглянув из-за угла дома, я посмотрела на небольшую лестницу и обшарпанную входную дверь. Она была чуть приоткрыта. Я обернулась к Марте и тихо сказала:
– Послушай, давай проверим, остался ли кто-нибудь нас сторожить или нет.
– Давай. Если никого нет, обыщем дом. Может, найдем что-нибудь интересное. Если кто-то из похитителей остался, мы накажем его по заслугам. Пусть знают, как похищать ни в чем не повинных женщин.
Марта протянула мне довольно тяжелую лопату,
– Это на случай того, если нам придется защищаться, – объяснила мне она.
– Да я эту лопату в руках еле держу, не говоря уже о том, чтобы на кого-нибудь ею замахнуться.
– Ладно, кончай строить из себя неженку, – разозлилась Марта. – Я, может, тоже никогда раньше граблями не размахивала, а теперь придется, С лопатой попроще. Ей по хребту можно вдарить, и все, а граблями надо умеючи.
Мы пригнулись и побежали к крыльцу. Случайно Марта ударила меня граблями по больной ноге. Я взвыла и чуть было не закричала на весь двор.
– Прости, – испугалась Марта. – Я не хотела. Очень больно?
– Да пошла ты! – зло огрызнулась я.
– Тише, вдруг там кто-то есть, – замахала на меня руками Марта.
– Не могу тише! Ты мне своими граблями ногу разодрала. Зачем ты их схватила, если держать ни хрена не умеешь?!
– Прости… – прошептала Марта. Выставив грабли вперед, она проскользнула в дом, я вошла следом, сжав покрепче лопату. Какое-то чувство подсказывало мне, что в доме никого нет. В коридорчике что-то тикало. Я почему-то сразу поняла, что это не часы. Мы остановились как вкопанные и уставились на небольшую коробочку, обмотанную скотчем. У меня на лбу выступил пот, в ушах зашумело. В верхнем правом углу коробки виднелся циферблат, маленькая стрелка которого приближалась к нулю.
– Бог мой, – еле слышно прошептала Марта. – Нужно срочно уносить ноги. Сейчас этот дом разлетится на мелкие кусочки…
– Что это?!
– Это то, что убьет нас через несколько секунд. Нас закрыли в кладовке для того, чтобы убить… Бежим, Танюха, авось успеем!
Мы бросились к входной двери. Почти добежав до ступенек. Марта поскользнулась и упала.
– Вставай, быстрее вставай! – закричала я. Марта быстро поднялась и побежала вниз. Через секунду неведомая чудовищная сила ударила мне в спину и отшвырнула на несколько метров. Я поняла, что жива, только по нестерпимой боли, пронзившей все мое тело. В ушах гудело так, что мне показалось, я оглохла или стала контуженной, как на войне. Во рту пересохло, виски готовы были лопнуть.
Я сделала усилие и подняла голову. Дом полыхал. Марта лежала недалеко от дома, уткнувшись лицом в землю.
– Марта! – позвала я, но она не шевельнулась. Я собрала всю свою волю и поползла к Марте. Перевернув ее, я увидела, что из ее лба сочится кровь. Это не так страшно, успокаивала я себя. Марта просто разбила лоб. Это пройдет. И вдруг мой взгляд упал на ее правую руку. Я
– Боже мой, Боже мой, – шептала я, не в силах отвести взгляда от этого кровавого месива.
Я понимала, что жизнь моей родственницы теперь целиком и полностью зависит от меня. Она может умереть от кровопотери. Оторвав кусок от подола платья, я принялась как можно туже перетягивать руку Марты, вернее, то, что от нее осталось. Языки пламени поднимались к самому небу. От едкого дыма было тяжело дышать. Оттащив Марту подальше, я молила Бога только о том, чтобы Он сохранил ей жизнь.
Вдруг я услышала крики. Ко мне бежали люди. Когда они приблизились, я громко закричала:
– “Скорую”, срочно вызовите “скорую”!
– Уже вызвали, – заголосила одна бабка. – В нашей деревне только фельдшер. Из Нижнего должна приехать реанимация.
– А сколько до Нижнего?
– Пятьдесят километров.
– Бог мой, она может умереть!!! Звоните еще! Кричите в трубку, чтобы срочно ехали! Медлить нельзя. Зовите своего фельдшера, чтобы он хоть что-нибудь ей вколол.
Бабка бросилась бежать. Вокруг толпились деревенские. Я положила голову Марты к себе на колени. Увидев, что она стала совсем синей, я изо всех сил заорала:
– Что вылупились?! Интересно?! Звоните в “скорую”, женщина умирает! Где ваш гребаный фельдшер?! Дайте мне мобильный!
– Тут нет мобильного, – ответил кто-то из толпы. – Здесь всего два телефона на всю деревню. В сельсовете и в клубе. “Скорую” вызвали. Звонили уже несколько раз. Фельдшера никак не можем найти.
Прибежала испуганная бабка и громко заголосила:
– Реанимация из Новгорода уже выехала. Должна скоро быть. Я уже их звонками измучила. Сказали, больше не звонить…
– Как это не звонить?! Человек умирает, а им не звонить!
– Правда, что девушке руку оторвало? – спросил кто-то из толпы.
– Правда, – глухо ответила я и стала трясти Марту за плечи:
– Марта, ты только держись! Не смей умирать, слышишь, не смей! Уже едет “скорая”!
Людей собралось много. Кто-то принялся тушить пожар. Кто-то громко кричал и костерил извергов, взорвавших дом. Неожиданно Марта открыла глаза. Я громко зарыдала и попробовала улыбнуться сквозь застилавшие глаза слезы.
– Марточка, осталось чуть-чуть. Ты должна выдержать. Ты сильная. Уже едет “скорая”. Все будет хорошо.
– Что у меня с правой рукой? – глухо спросила Марта.
– Все нормально. Просто сильно ударила, когда падала.
– Не ври. Я должна знать правду.
– Ее оторвало. Марта, да хрен с ней, с этой рукой, главное, ты жива!
Марта застонала и с трудом произнесла:
– Ищи… Срочно ее ищи…
– Кого? – Мне показалось, что мое сердце остановилось. – Господи, кого искать-то?!