Во льдах
Шрифт:
Глава 21
24 ноября 1978 года, пятница
В провинции
— Сколько ему, семьдесят шесть? Ну, значит пойдёт на повышение, — таксист нам попался словоохотливый, проницательный, и с широким кругозором. — Наверху как решили? Пусть государство возглавляют люди почтенные, заслуженные, и чтобы недолго! Андропов заслужил до него, кто-нибудь заслужит после него, и всё чинно, благородно. Стой в очереди, дойдет и до тебя, значит. Главное, веди себя хорошо, козни не строй, а за Богом молитва не пропадёт!
— Так вы считаете,
— Это более чем вероятно. Раз он главный похоронщик — значит, его и тапки.
Ну да, Михаил Андреевич возглавил комиссию по организации похорон. Гольдберг сказал, что ожидали Черненко или Гришина, но возглавил он, Суслов. Возможно, его рассматривают как техническую, временную фигуру. Компромисс, устраивающий всех — поскольку позволяет выгадать время на усиление собственных позиций.
— Оно и хорошо, что выбирают старика, — продолжал просвещать нас таксист. — Помните, царь Додон под старость захотел отойти от ратных дел. Глядишь, и Суслов будет продолжать политику мира. Ну, и о душе будет думать, с чем к Богу-то придёт.
— Думаешь, он верит в Бога? — это Пантера, она с таксистом запросто, на ты.
— Верит, не верит, а думает — точно. Мой тесть каким безбожником был, а как на пенсию вышел, то мимо церкви идёт — обязательно шапку снимет и перекрестится. Всё библию мечтает прочитать, да где ж её взять, библию? Вы, часом, не знаете?
— Не знаем, — твёрдо сказала Надежда.
— И я не знаю, — ответил таксист. — А вот если бы государство издало библию по подписке, большие деньги могло бы выручить. Там цену хоть в пять, хоть в десять рублей ставь — разберут.
— У нас церковь отделена от государства, — напомнил я.
— А при чём здесь церковь? Библия — это книга, памятник литературы, к церкви отношение косвенное. Я летом дочку в Ленинград возил, она в пятый класс пошла, дочка. Пусть, думаю, посмотрит. В Эрмитаже половина картин на библейские темы, смотришь — и ничего не понимаешь. Невежество, оно везде невежество.
— А вы… У вас какое образование? — спросил я.
— Образование? — усмехнулся таксист. — Советское у меня образование. Кроссворды решать хорошо, а вот с заработками не очень. Университет, истфак. Вышел — все пути открыты. Хочешь — учителем в школе работай, не хочешь — учителем в школе работай. ещё в архив можно устроиться, но это потом, если повезёт. Но сначала учителем в школе поработай. Я б и не против, но сто двадцать — как на них прожить, особенно семейному? Я диплом в тумбочку спрятал — и в таксопарк, приятель устроил, мы за одной партой сидели.
— Лучше, чем учителем?
— Работа нервная, так и у учителя она нервная. Но тут хоть знаешь, за что работаешь.
— За что?
— За деньги. Теперь у меня квартира кооперативная, три комнаты, а учителем я бы квартиру лет двадцать ждал. В отпуск на море семьёй ездим, а учитель море в отпуске только в кино видит, на дневном сеансе. Знаю, что говорю, у меня жена учительница.
— А путевки профсоюзные… — начала было Лиса.
— Путевки профсоюзные в школе уборщица получит, плотник, сторож — потому как рабочий класс! А учителю разве в местный дом отдыха раз в десять лет. Или ещё пример: есть такой журнал «Поиск», может, слышали?
— Слышали что-то, — ответил я.
— Отличный журнал, интересный, только достать трудно. И дорогой. Подписка — тридцатник. Жене в школе сказали: Елена Ивановна, зачем это вам, с вашей зарплатой? Выпишите «Учительскую Газету» — и не подписали. А я выписал, я — рабочий класс.
— Может, вы ещё и партийный?
— Угадали. Учителю в партию попасть сложно,
«Волга» с шашечками везла нас в Рамонь, на базу отдыха «Берёзка». Утром мы сошли с поезда, хотя билеты были до самого Ленинграда. Сошли, одетые в спортивные костюмы — для поезда дело обычное. Багаж сдали в камеру хранения, оставив сумку с самым необходимым. Сдали и отправились в местный ГУМ, где приоделись в отечественное. Из того, что было. И чемоданы взяли отечественные, числом два.
Потом поймали такси и отправились на турбазу. Она в сорока километрах от города, и таксист очень обрадовался — мы же платим за дорогу туда и обратно, а сейчас на такси спрос не очень, дорого. Получается, мы ему сразу план сделаем дневной, а сколько там езды, чуть больше часа в оба конца. С ветерком.
И вот мы едем с ветерком, восемьдесят, а то и девяносто в час, но дорога пустынная, асфальт чистый, сухой, резина новая — это таксист нас успокаивал.
При всём своём широком кругозоре таксист меня не узнал. Виной ли тому костюм местной фабрики «Работница», или очки, отечественные, «Шурик», с простыми стеклами, взятые мной загодя, ещё в Москве? Голос я тоже изменил, это я умею. И я — уже и не я. Чижик — он богач, одет по моде, за словом в карман не лезет, а тут — в лучшем случае сынок колхозного механизатора. Никакого дефицита. Родители сдали тёлку на мясокомбинат и приодели сына, как сумели. Девушки? Ну, из того же колхоза. По легенде Ольга — моя сестра, медичка, а Надежда — моя жена, колхозный бухгалтер. И в нашей группе Надежда за главную.
Приехали в Рамонь. Мельком увидели местный замок, конкурент каборановского. Но поменьше. Хотя и не лишен изящности в своей легковесности.
До турбазы ещё три километра, одолели мигом.
Турбаза обыкновенная, ступенькой пониже Дубравы. То, что нужно. Привередливость Чижика, его любовь к ватерклозету и прочим западным излишествам известна, и вряд ли его станут искать в подобных местах. Если, конечно, его вообще кто-то ищет.
Таксист подвез к зимнему корпусу. База круглогодичная, но летом живут и в кирпичном трехэтажном корпусе, и в маленьких неотапливаемых сарайчиках, гордо именуемых домиками. А сейчас только в зимнем. Никакой романтики.
С администрацией пошла разговаривать Надежда, мы оставались ждать в такси. Это укрепляет позицию: мол, не договоримся, так и уедем, всего и делов. Другое дело, когда такси отбыло, другое поди, найди — и администрация чувствует себя всесильной, мол, куда же вы денетесь, бедолаги.
Через десять минут на крыльце показалась Лиса, и победно махнула рукой: в городе красные!
Только тогда мы неторопливо покинули «Волгу», таксист даже помог донести чемоданы в холл, за что был вознагражден согласно провинциальным нравам. Ну, я так решил. Возможно, он надеялся на большее, но его надежды — это его надежды. Впрочем, он не торопился возвращаться в Воронеж: через час базу отдыха покинет несколько человек по окончании срока путевки, и он надеялся, что кто-то поедет в Воронеж на такси. С учетом того, что обратную дорогу мы уже оплатили, день обещал быть прибыльным.
Номер нам выделили на третьем этаже. Разумеется, никаких лифтов, но чемоданы наши легки на подъём. Так себе помещеньице, посредственное, но, по словам Лисы, лучше на турбазе нет. Районный полулюкс! Администраторша запросила втридорога, Лиса сторговалась в полторадорога, зато в документах будет значиться она одна, Надежда Бочарова. А нас, меня и Ольги, как бы и нет. Деньги, понятно, пойдут администраторше и с кем там ещё она делится. Обычная практика непуганой провинции. Кто ж их здесь напугает, все друг другу кумы и сваты.