Водка
Шрифт:
– А милиция не отберет?
– спросил Мамед.
– Зачем?
– удивился Мажит.
– Наш Шовхат сам капитан милиции. Только в прошлом году уволили. Три брата у него там работают, один даже начальник. Его все знают. Никто нас не тронет.
Так и ехали, петляли по серпантину. Разговоры балагурили. Только Мамед слегка побаивался лежащей у дверцы "Мухи". Кто её знает, вдруг пальнет? Танк сжечь может, а от КАМАЗа что останется? Зато насчет всех прочих опасностей он был спокоен.
Он даже не обеспокоился, когда Мажит занервничал. С их цистерной поравнялась "нива" в грязных
– Нехорошие люди, - сказал он серьезно и провел ладонью по зеленой трубе, словно пыль смахнул.
– Чеченцы, да?
– забеспокоился Мамед.
– Грабить хотят?
– Чего-то им надо, чисто конкретно, - вздохнул Мажит.
– Глаза плохие у них, совсем дурные. Наверное, героин маленько вкололи.
– Он снова высунулся из машины, помотал головой озираясь.
– Вперед пошли. Или там у них засада большая, или совсем наглые. Сейчас деньги просить начнут.
И точно, передние машины начали сбавлять скорость. Вскоре колонна остановилась. Мажит торопливо спрыгнул на асфальт, с зеленой трубой под мышкой перебежал к противоположной обочине и соскочил на откос. Там за дорогой кювет переходил в склон глубокого оврага. Из высокой кабины КАМАЗа виднелись верхушки деревьев, растущих ниже по склону.
Мамед увидел, как Мажит побежал вдоль склона, пригибаясь, чтобы не увидели с шоссе. А впереди поперек дороги стояла "нива". Перед ней остановился джип Шовхата. Человек с автоматом, вылезший из "нивы", что-то говорил. Мамед встал в рост в раскрытой дверце и стал смотреть.
Передний грузовик не доехал до "нивы" метров двадцать. Мало того, он тихонько стал сдавать назад, пока не уперся в стоящий за ним. А перебранка у джипа продолжалась. С противоположной стороны "нивы" на дорогу вылез ещё один чеченец. Он деловито раздвинул сошки ручного пулемета и установил его на капот. Приложился, повел стволом, выверяя по колонне прицел. Мамед, как смыло, тут же оказался в кабине и пригнулся пониже.
События принимали плохой оборот. Совершенно понятно, что чечены намерены взять дань. Весь вопрос - какую? Вдруг потребуют отдать цистерну? Этот Шовхат, небось, разведет руками и скажет: "Извини, Мамед. Вот, бери назад твои двести долларов, я тебя больше не охраняю." Спирт, небось, просто сольют на землю, исламисты хреновы.
Пока Мамед мысленно прощался с машиной и драгоценным грузом, худощавый Мажит подобрался к "ниве" метров на тридцать. Поглядывая сквозь росший на обочине куст, он открыл заднюю крышку трубы гранатомета. Та откинулась, раскачиваясь в петле, жирно поблескивая черной резиновой прокладкой и белым алюминиевым донышком. Мажит потянул внутреннюю трубу. Передняя крышка откинулась автоматически, подпрыгнула и встала торчком подпружиненная прицельная планка - на прозрачной пластинке метки с цифрами расстояний.
Разведя телескопические пусковые трубы до упора, Мажит поднял кверху узкий
Джип рыкнул двигателем и рванул с места задом. Чеченец с автоматом остался стоять. Автомат лежал у него на плече. Он пошел следом за отъехавшим джипом, размахивая свободной рукой и что-то крича. В это время Мажит нажал указательным пальцем клавишу, черневшую в вырезе перед целиком. Громко хлопнуло, пыхнуло длинное пламя за спиной. Со свистящим шелестом длинная граната сквозанула из круглого зева направляющей трубы, на миг ослепив огненным хвостом, обдала волной теплого воздуха. Зажмурившемуся Мажиту показалось, что он услышал, как цокнули, расправляясь, узкие металлические стабилизаторы на хвосте гранаты.
Но это ему и вправду показалось, тем более, что от выстрела заложило уши. А пороховому реактивному двигателю гранаты потребовалась всего четверть секунды, чтобы донести до цели заряд. Что для неё жестяная "нива", если разрывной заряд взрывчатки марки "окфол" пробивает и прожигает пятнадцатисантиметровую броневую плиту!
Автомобиль мгновенно превратился в огненный клубок. Сверкающим облаком мелкой крошки разлетелись во все стороны стекла, вынесенный взрывной волной. Сами распахнулись дверцы. Бандиту, стоявшему позади машины, перебило ноги. Он упал и без звука сгорел в пламени расплескавшегося бензина. Шок - это по-нашему, как утверждает телереклама. Пулемет тоже упал с капота в огненную лужу, и в магазине почти сразу начали рваться патроны.
Чеченец, который с автоматом на плече волокся вслед за джипом, так и не успел выстрелить. Пока наставлял автомат, его срезали несколькими выстрелами Шовкат и его напарник.
На дорогу вышел Мажит. Его трясло от переизбытка адреналина в горячей горской крови. Он зачем-то повесил на плечо пустую трубу граномета и сказал, обращаясь к выскочившему из джипа Шовкату:
– Чисто конкретно!
Несколько минут "нива" горела хорошо, изредка постреливая патронами. Потом пламя опало, и джип своей хромированной решеткой начал её аккуратненько подталкивать к краю дороги. Обгорелая машина опрокинулась с откоса, несколько раз перевернулась, оставив клочья огня и выпавший труп. Совершенно черное тело курилось прозрачным синим дымом. Следом были сброшены ещё два трупа, и колонна смогла продолжить дорогу.
Возбужденный Мажит чуть не сорвался с подножки, когда влезал в кабину "КАМАЗа". Ему мешали автомат в руке и труба "Мухи" за спиной. Наконец он забросил трофейный автомат в кабину и влез сам. Мамед взял автомат за кончик ствола, за самую дульную насадку, и поставил стоймя. Придержал, чтоб не падал. К темно-коричневому пластмассовому магазину прозрачным скотчем был примотан второй - черный, металлический. Автомат имел основательно пошарпанный вид, а скотч поистрепался, под отставшие края набилась пыль.