Водка
Шрифт:
Будка усмехнулся. Он решил, что Морозов присел и дергает дверную ручку. Ну-ну, пусть побалуется, поразвлекает старика. И тут он отчетливо услышал стук на плоской крыше проходной. Стук повторился. Похоже, кто-то был наверху. Вообще-то по гладкой стене влезть невозможно, но от этого народа все можно ожидать. А наверху слышались самые настоящие шаги.
Не выдержав, Будка выбежал из своей кандейки и выскочил через заднюю дверь во двор молокозавода. Снизу на крышу не заглянешь, поэтому он торопливо вскарабкался по железной лесенке на смотровую площадку возле расположенных рядом въездных
Вытянув шею, Будка с подозрением смотрел на покрытую рубероидом и залитую гудроном пыльную крышу. Там валились сухие ветки и листья, ветер катал грязный комок тополиного пуха. Сменный мастер Морозов не наблюдался.
А Олег и не думал лазить по крышам. Он просто закинул наверх пустую пивную банку с привязанной к ней леской. Когда потянул за леску, банка принялась скакать по крыше. Это её подозрительное бряканье Будка и принял за шаги. Когда же влез на смотровую вышку, Олег уже сдернул банку на землю. И потянул за другую леску, конец которой был привязан к дверной ручке. Дверь открылась, и он быстро примотал леску к стволу ближнего тополя. Потом моментально юркнул в распахнутую дверь и, ступив ногой на турникет, влез через стенной проем прямо в кандейку охраны, помпезно именуемую караульным помещением. Тут он забрался под стол и затаился.
Почти сразу на проходную вернулся разочарованный и озадаченный Будка. Увидев, что наружная дверь распахнута, он очень рассердился. В первую очередь потому, что снабженная пружиной дверь сама по себе в таком положении находиться не могла. Сунувшись в караулку, Будка топнул по педали, разблокировав турникет, и кинулся к дверям. За дверями никого не оказалось, но закрываться они не желали, словно кто-то невидимый их держал. Может, охранник и спятил бы от таких необъяснимых явлений, но вовремя заметил леску. Пока он с ней возился, Олег вылез из-под стола, заблокировал педалью турникет и неслышно покинул проходную, оказавшись на территории комбината.
КАК УКРАСТЬ КОМБИНАТ
Главный инженер молочного комбината Сергей Степанович Колпашников сидел в своем кабинете и со скучным видом ворошил бумаги. Вернее, ворошил их поток воздуха, нагоняемый вентилятором, а Колпашников подхватывал их и перекладывал. При этом, правда, успевая заглянуть в текст и уловить содержание. Все окна кабинета, а также высокая дверь, были распахнуты, и сквозняк играл светлыми легкими шторами. В здании управления царила застойная тишина. Весь народ пребывал в принудительном отпуске без всякого содержания. Исключение составляла бухгалтерия, но толстые бабы-бухгалтерши были не такие дуры, чтобы киснуть в конторе в такую жару да ещё без всякой надежды на зарплату.
Поскольку секретарши в приемной тоже не наблюдалось, никто не помешал Олегу вломиться в кабинет главного инженера. Рослый, слегка начинающий полнеть, Колпашников сидел без пиджака в расстегнутой чуть не до пупа белой рубашке с закатанными рукавами, изредка промокая клетчатым носовым платком наметившиеся залысины. Он недовольно и выжидающе посмотрел на вошедшего сменного мастера.
– Чего тебе, Морозов?
– Дело есть, Сергей Степаныч. На две тысячи баксов.
– Всего-то?
–
– Как раз наши убытки за два часа простоя.
Это были действительно его убытки, поскольку Колпашников владел пятнадцатью процентами акций молочного комбината. Зато директору принадлежало сорок. Тем не менее, директор на разоренном заводе торчать и не думал. Вообще никто толком не знал, где директор в данное время обретается. Одни утверждали, что на Канарских островах, другие - на Багамских. А есть ещё и иные солнечные острова - Кипр, Бали, Ямайка... Олег предпочел бы для директора остров Гренландию или Вайгач, пожизненно, но это было не в его силах.
– Я, Сергей Степаныч, наоборот, о прибыли говорю. Причем наличными и лично вам. Тут деятель один хочет подержанную молочную линию купить. Может, толкануть "шестерку"? Она все равно уже на списание должна пойти. Больше ремонтировалась, чем работала.
– Это опять грузин, что ли, через тебя подкатывается?
– спросил Колпашников.
– Так ты слишком много себе на карман отбиваешь. Не по должности тебе такие комиссионные.
– Какие комиссионнные?
– удивился Олег.
– Такие, что он мне уже предлагал десять тысяч. Прямо тут в кабинете пачкой тряс. А ты, значит, восемь штук решил себе отстегнуть? Он тебя что, не предупредил?
– Нет, - неуверенно отозвался Олег. Он не мог понять, когда Юсуф успел переговорить с главным.
– А что ж вы не согласились?
– Я бы продал. На что нам эта рухлядь? Да только прав таких не имею. Хоть и являюсь исполняющим обязанности на время отпуска директора. Даже просто списать не могу. Кроме того.., - Колпашников взял паузу: неторопливо развернул большой клетчатый платок, сложил по-другому и промокнул залысины, - кроме того, через два дня арбитраж, назначат нового управляющего и он первым делом кинется инвентаризацию проводить. Мне нужны такие проблемы?
– Так что, получается, накрылась наша фирма?
– Именно так и получается, - кивнул главный инженер.
– К тому и велось дело.
– Кем велось-то?
– саркастически спросил Олег.
– Кем? Да всеми. Помнишь, два года назад получили кредит в Муниципальном банке? Радовались, что теперь дело пойдет. Так вот, директор при посредничестве тех же муниципалов, точнее, по их требованию, заключил договор с АО "Продснаб".
– Как же, - поддакнул Олег, - ещё все орали, будто теперь вместо посредников один оптовый покупатель.
– Вот-вот. Только не покупатель. "Продснаб" брал продукцию на реализацию, сдавал её в торговлю, а из доходов обязан был выплачивать банку наш кредит, рассчитываться за коммуналку, электричество и тому прочее. Считалось, что таким образом гарантируется возврат кредита. В результате комбинат потерял всех покупателей, а с банком "Продснаб" и не думал рассчитываться. Теперь с нас дерут не только кредит, но и проценты, и штрафы. Понял? Мы банкроты.
– Так ведь банкротом должен быть "Продснаб", он же перед нами в долгу.
– Олег даже растерялся, а на лице его отразилось глубочайшее недоумение. С него-то почему деньги не берут.