Водопад
Шрифт:
На все последующие вопросы отвечала исключительно Джилл, которой удалось довольно быстро восстановить спокойствие и порядок. Эллен Уайли на экране больше не появлялась, но Ребус хорошо представлял себе, как она сейчас выглядит. Фигурально выражаясь, она съежилась, усохла, отступила в тень Джилл. Шивон, напротив, оживилась и заерзала на стуле.
Потом слово взял Джон Бальфур, пожелавший ответить на два-три вопроса. Он сделал это спокойно и четко, после чего пресс-конференция закончилась.
– Крутой
– Вы не в курсе, сэр, в каком из участков на бойфренда ставят больше всего? – спросил Грант Худ, подходя к Ребусу.
– В Торфихене, – ответил тот.
– Тогда я бегу туда. – Худ испытующе посмотрел на Ребуса, но, не дождавшись никаких комментариев, добавил: – Что же вы молчите, сэр? У парня ведь это на лице написано!
Ребус мысленно вернулся к своему разговору с Костелло. Он хорошо помнил, как после истории о выколотых глазах молодой человек неожиданно наклонился к нему. «Смотрите как следует, инспектор!…»
Худ, качая головой, отвернулся. Жалюзи снова подняли, но проглянувшее было солнце скрылось за серыми тучами, затянувшими небо. Ребус знал, что над видеозаписью пресс-конференции будут работать полицейские психологи. Они станут просматривать ее снова и снова, ища в поведении Костелло хотя бы малейший намек на неискренность, но Ребус очень сомневался, что им повезет. К Ребусу подошла Шивон.
– Любопытная пресс-конференция, не так ли?
– Эллен выступила не слишком удачно, – ответил Ребус.
– Я считаю, что ее просто бросили на съедение львам!… Такое громкое, серьезное дело… Для первого раза можно было подобрать что-нибудь попроще.
– Значит, тебе не понравилось? – лукаво осведомился Ребус.
– Никогда не любила отбивные с кровью. – Шивон повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась. – А ты что скажешь?
– Скажу, что ты была права: пресс-конференция действительно любопытная. Исключительно любопытная!
Шивон улыбнулась.
– Ага, значит, ты тоже заметил?… Ребус кивнул:
– Костелло все время говорил «мы», тогда как отец Филиппы употреблял исключительно местоимение «я»…
– Как будто у Филиппы совсем нет матери!… – подхватила Шивон.
Ребус снова покачал головой.
– Это может ровным счетом ничего не значить, кроме, разумеется, того, что мистер Бальфур отличается чрезмерно завышенной самооценкой. – Он немного помолчал. – Но для банкира в этом нет ничего необычного. Как твои компьютерные дела?
Шивон улыбнулась. «Компьютерные дела» – эти слова выражали практически все, что Ребус знал о жестких дисках, материнских платах и всем прочем.
– Мне удалось узнать пароль.
– И что это нам дает?
– Теперь я могу проверить последнюю
– А как насчет ранних сообщений?
– Их я уже просмотрела. Разумеется, за исключением тех, что были удалены. Их не восстановишь. – Шивон неожиданно задумалась. – По крайней мере, мне так кажется.
– Разве сообщения не сохраняются на каких-нибудь… перфокартах?
Она рассмеялась.
– Ты мыслишь категориями шпионских фильмов шестидесятых годов, когда компьютеры занимали несколько комнат.
– Виноват, исправлюсь.
– Ничего страшного. Для человека, который считает, что сервер – это официант, ты неплохо справляешься.
За разговором они вышли из рабочего зала в коридор. Ребус сказал:
– Я еду в Сент-Леонард. Тебя подбросить?
Шивон покачала головой.
– Я на машине.
– Ну что ж, увидимся там.
– Похоже, нас собираются на днях подключить к ХОЛМСу…
Что такое ХОЛМС, Ребус знал. Так называлась центральная компьютерная сеть Министерства внутренних дел, позволявшая значительно ускорить процесс сбора и сопоставления данных. Ее задействование означало, что поиски Филиппы Бальфур становились для полиции Эдинбурга одним из приоритетных направлений.
– Вот будет смешно, если выяснится, что Филиппа, никому ничего не сказав, просто поехала в Лондон прошвырнуться по магазинам, – вслух подумал Ребус.
– Для нас это было бы большим облегчением, – сказала Шивон. – Но я лично считаю, что дело обстоит гораздо серьезнее. А ты?
– Пожалуй, что так, – негромко сказал Ребус и отправился в буфет, чтобы купить себе в дорогу что-нибудь перекусить.
Снова оказавшись за своим рабочим столом, Ребус еще раз просмотрел дело, уделив особое внимание истории семьи Бальфур. Джон Бальфур был банкиром в третьем поколении. Первый банк, основанный прадедом Филиппы в 1900 году, размещался в Эдинбурге на Шарлотт-сквер; в 1940-х годах он перешел к ее деду, который удалился от дел только в восьмидесятых. Начиная с этого момента семейный бизнес возглавлял Джон Бальфур, чуть ли не первым шагом которого на посту руководителя банка было открытие отделения в Лондоне и перевода туда основных активов.
Филиппа училась в закрытой частной школе в Челси. На север страны ее родители перебрались только в конце восьмидесятых, когда умер отец Джона, и Филиппа стала ходить в частную школу в Эдинбурге. Семья поселилась в «Можжевельниках», роскошном сельском имении, площадью шестнадцать акров где-то между Гуллейном и Хаддингтоном.
Интересно, задумался Ребус, как себя чувствует в этом доме супруга Джона Жаклин? Одиннадцать спален, пять общих комнат… муж проводит в Лондоне как минимум четыре дня в неделю…