Водопад
Шрифт:
– Ты нервничаешь из-за той пресс-конференции?
– Что-о?! – Она швырнула трубку.
– Послушай, Эллен, я вовсе не хотел…
– Не смей обращаться со мной как с девчонкой, черт бы тебя побрал!
Ребус умиротворяющим жестом поднял обе руки.
– О'кей, о'кей, теперь буду обращаться только как с сержантом Уайли.
Она наградила его свирепым взглядом исподлобья, но уже в следующую секунду выражение ее лица смягчилось. Невероятным усилием воли Эллен выдавила из себя улыбку, потом устало потерла ладонями лицо.
– Ты тоже… извини.
– И ты извини, что
– Какой?
– Чтобы заставить Джона Ребуса извиниться, необходимо разнести вдребезги по крайней мере один казенный телефонный аппарат.
Он все-таки заставил ее рассмеяться. Правда, смех ее был не слишком веселый, и в нем по-прежнему звучали истерические нотки, но он явно принес пользу обоим, избавив от ненужного напряжения.
Через несколько минут Ребус и Уайли снова погрузились в работу.
Увы, несмотря на все их усилия, результаты были мизерными. Ребус, впрочем, посоветовал Эллен не расстраиваться – он и так знал, что начало будет нелегким.
Уже просовывая руки в рукава куртки, она спросила, не хочет ли он зайти в бар пропустить по стаканчику.
– У меня назначена еще одна встреча, – ответил Ребус. – Давай в другой раз, лады?
– Конечно, – согласилась Эллен, но, судя по ее тону, она не очень на это надеялась.
Перед тем, как отправиться в Хирургическое общество, Ребус все-таки опрокинул стакан виски с капелькой содовой, чтобы немного смягчить вкус. Он пил один, в пабе, который Эллен Уайли наверняка не знала; столкнуться с ней после того, как он отверг ее предложение, ему не улыбалось. После пары стаканчиков он мог бы начать убеждать ее, что она ошибается, что одна проваленная пресс-конференция погоды не делает и уж тем более не подводит черту под ее карьерой. Джилл Темплер, бесспорно, обошлась с ней не лучшим образом, однако Джилл была достаточно умна, чтобы не дать этому случаю превратиться в повод для длительной междоусобной грызни. Эллен Уайли была хорошим полицейским и способным детективом, и Ребус был уверен, что скоро она получит еще один шанс. Если бы Джилл продолжала шпынять Эллен, то этим только настроила бы против себя большинство подчиненных.
– Повторить? – спросил бармен.
Ребус посмотрел на часы.
– Ну ладно, – согласился он. – Только быстренько.
Этот паб нравился ему все больше и больше. Маленький, уютный, уединенный, он не имел даже вывески и располагался на углу одной из спрятанных в глубине квартала улочек, так что набрести на него посторонний человек мог только случайно. В дальнем углу зала расположилась парочка завсегдатаев. Они сидели, неестественно выпрямившись и сверля взглядами противоположную стену. Изредка они обменивались короткими, отрывистыми фразами. Над стойкой был укреплен работающий телевизор. Звук был выключен, но бармен все равно поглядывал на экран. Крутили какой-то американский триллер с бесконечными метаниями внутри серых бетонных стен. На экране то и дело возникал крупный план женщины, пытавшейся показать, как она встревожена. Не вполне доверяя способности
Ребус расплатился и, получив новый стакан виски, вылил в него все, что оставалось от первой порции, а капли вытряхнул. Один из завсегдатаев в углу громко засопел, потом закашлялся. Его приятель что-то сказал; он кивнул в ответ и снова застыл неподвижно.
– Гм-м, о чем там речь? – спросил Ребус.
– В каком смысле? – удивился бармен.
– Этот фильм… – Ребус кивнул на экран телевизора. – В чем там дело?
– А, все как всегда, – отмахнулся бармен с таким видом, словно для него все дни были похожи один на другой в мельчайших деталях, включая программу телевидения.
– А как ваши дела, сэр? Как прошел день? – неожиданно спросил бармен. Слова прозвучали неуклюже – болтать с посетителями он явно не привык.
Ребус задумался над ответом. Существовала весьма высокая вероятность, что в городе действует маньяк, причем действует уже давно – с начала семидесятых; пропавшая девушка почти наверняка мертва, а в секретном зале Хирургического общества хранятся сиамские близнецы с одной головой на двоих.
– Дела так себе, – сказал он наконец, и бармен согласно кивнул, словно ожидал именно такого ответа.
Вскоре после этого Ребус покинул бар и через пару минут неспешной ходьбы оказался на Николсон-стрит перед парадной дверью Хирургического общества, которая, как и предсказывал профессор Девлин, была распахнута настежь. В нее широким потоком вливались приехавшие на банкет гости. Никакого официального приглашения у Ребуса, естественно, не было, однако ссылки на профессора Девлина и служебного удостоверения оказалось достаточно – его пропустили. В просторном мраморном вестибюле толпились люди в смокингах с бокалами в руках, но Ребус не стал задерживаться и поспешил наверх. В банкетном зале был накрыт для торжественного ужина длинный стол; вокруг суетились официанты, занятые последними приготовлениями. Прямо у входа стоял сервировочный столик, на котором теснились бутылки, бокалы и стаканы.
– Что вам угодно, сэр?
Ребус подумал о виски. Но он знал, что после трех-четырех стаканов уже не захочет останавливаться, а если все же остановится, то к десяти часам, когда он собирался встретиться с Джин, его будет мучить зверская головная боль.
– Апельсиновый сок, пожалуйста, – сказал он.
– Пресвятая Дева Мария! Что я слышу?! Теперь я, пожалуй, могу умереть спокойно!
Ребус повернулся на голос и улыбнулся.
– Это еще почему, святой отец? – спросил он.
– Потому что теперь я видел все, что стоит увидеть на нашей славной Земле! Налейте этому человеку виски, да не жадничайте, – обратился Конор Лири к бармену, который начал было наливать апельсиновый сок в бокал и теперь остановился, вопросительно глядя на Ребуса.
– Сок, пожалуйста, – повторил Ребус.
– Ага, от тебя пахнет виски! – воскликнул Конор Лири. – Теперь я знаю, что ты не отступник – просто по какой-то причине тебе нужно остаться трезвым… – Он задумчиво наморщил лоб. – Это, случайно, не имеет никакого отношения к прекрасному полу?