Водопад
Шрифт:
– Нет.
Эллен достала из сумочки свежий номер «Пост» и раскрыла на второй странице. Там был опубликован фоторобот человека, которого Дональд Девлин видел перед домом незадолго до исчезновения Филиппы.
– Да, это может быть кто угодно… – Ребус вздохнул.
Эллен кивнула. У мужчины на рисунке были короткие темные волосы, прямой нос, прищуренные глаза и тонкие губы.
– Похоже, мы в тупике, – заметила она.
Ребус кивнул. Передать прессе фоторобот столь общего плана и в самом деле можно было только от отчаяния.
–
– Слушаюсь, сэр!
Забрав у Ребуса газету, Эллен уселась за свободный стол и слегка тряхнула головой, словно приводя в порядок мысли. Затем она взялась за телефон, готовясь сделать первый за сегодняшний день звонок. Ребус вернулся к чтению своих бумаг, но занимался этим только до тех пор, пока ему не бросилась в глаза фамилия офицера полиции, расследовавшего нэрнское дело.
Это был инспектор Уотсон.
Фермер Уотсон.
– Извините за беспокойство, сэр, но мне…
Широко улыбаясь, Фермер Уотсон хлопнул Ребуса по спине.
– Ты больше не должен говорить мне «сэр», Джон. – Уотсон жестом пригласил Ребуса войти. Дом Уотсона стоял на южном берегу обводного канала и – в полном соответствии с прозвищем своего обладателя – походил на перестроенную ферму. Стены блистали свежей бледно-салатовой краской, мебель пятидесятых и шестидесятых годов держалась молодцом. Стена кухни была разобрана, так что от гостиной ее отделяли теперь только стол-стойка и обеденный стол. Он сверкал. Рабочие поверхности в кухне тоже были тщательно вытерты; на плите не виднелось ни единого пятнышка, а в мойке не громоздилась оставшаяся от завтрака посуда.
– Как насчет кофе? – спросил Уотсон.
– Я бы выпил чашечку чаю, если вас не затруднит.
Уотсон ухмыльнулся.
– Признайся, Джон, кофе моего приготовления тебя всегда немного пугал, не так ли?
– Ну, под конец у вас стало почти получаться.
– Садись пока, я быстро…
Но Ребус не стал садиться. Вместо этого он с интересом огляделся по сторонам. У стены стояли две горки с фарфором и безделушками, на стене висели семейные фотографии в рамках. Среди них Ребус узнал несколько снимков, которые до недавнего времени украшали кабинет Фермера в Сент-Леонарде. Палас был недавно вычищен, на зеркале и телевизоре не наблюдалось никаких следов пыли. Высокие французские окна глядели в небольшой сад, упиравшийся в крутой травянистый склон.
– Горничная приходила?… – спросил он.
Фермер Уотсон снова ухмыльнулся и поставил
чайный поднос на стойку.
– Мне нравится самому хлопотать по хозяйству, – сказал он. – С тех пор как умерла Арлин, я все делаю сам.
Ребус повернулся и снова посмотрел на фотографии на стене. Уотсон и его жена на чьей-то свадьбе, на каком-то тропическом берегу в окружении пальм, с внуками… Почти на всех снимках Фермер улыбался во весь рот. Его жена производила впечатление натуры более сдержанной. Она была на голову ниже своего мужа и весила по
– Верно, Джон, – сказал Уотсон, перехватив его взгляд. – Я делаю это и в память о ней тоже.
Ребус кивнул: неприятие потери. Должно быть, подумал он, платья Арлин все еще висят в шкафу, а украшения – лежат в шкатулке под зеркалом в спальне.
– Как там Джилл? Справляется?
Ребус сделал несколько шагов к кухне.
– На мой взгляд, иногда ее немного заносит, – сказал он. – Сначала она велела мне показаться врачу, потом посадила в лужу Эллен Уайли…
– Да, я видел эту злосчастную пресс-конференцию, – проговорил Уотсон, в последний раз убедившись, что на подносе есть все необходимое. – Она просто-напросто не дала Эллен времени, чтобы встать на ноги.
– Причем сделала это намеренно, – вставил Ребус.
– Возможно, – согласился Уотсон.
– Порой нам вас очень не хватает, сэр. – Ребус сделал ударение на последнем слове, и Уотсон улыбнулся.
– Спасибо на добром слове, Джон. – Он повернулся к чайнику, который как раз начал закипать. – И все же я почему-то уверен, что ты заглянул ко мне не только потому, что соскучился.
– Нет, сэр. Речь идет о деле, которое вы когда-то расследовали. Утопленница в Нэрне, если помните…
– В Нэрне? – Уотсон удивленно приподнял бровь. – Но ведь это было лет двадцать назад, а может, и больше… Тогда я как раз перевелся из Западного Лотиана в Инвернесс.
– Как бы там ни было, но этот случай расследовали вы.
Уотсон задумался.
– Ну да, – сказал он наконец и кивнул. – Как бишь ее звали?…
– Пола Джиринг.
– Да, Пола Джиринг, точно. – Он щелкнул пальцами; очевидно, ему не хотелось произвести впечатление забывчивого старика. – Но ведь дело давно закрыто, не так ли?
– Я в этом не совсем уверен, сэр, – сказал Ребус, глядя, как Уотсон наливает кипяток в заварной чайник.
– Давай-ка отнесем все это в гостиную, – предложил Фермер, – и ты мне обо всем подробненько расскажешь.
И Ребус рассказал все с самого начала – о найденном в Фоллзе гробике с куклой внутри, о похожих гробах с Трона Артура, о серии таинственных исчезновений и утоплений, происшедших между семьдесят вторым и девяносто пятым годами. Газетные вырезки он захватил с собой, и Уотсон, нацепив на нос очки, внимательно прочел их с первой до последней строчки.
– О кукле с нэрнского пляжа я даже не знал, – сказал он. – Впрочем, когда ее нашли, я уже вернулся в Инвернесс. Смерть Джиринг выглядела простой и ясной… И я закрыл дело с чистой совестью.
– В те времена никто и не мог связать ее смерть со странной находкой. – Ребус немного помолчал и добавил: – Джилл вообще не уверена, что эта связь существует.
Фермер Уотсон кивнул:
– Она думает прежде всего о том, как это будет выглядеть в суде. Согласись, что пока все, что у тебя есть, это домыслы и догадки.