Водяра

Таболов Артур

– Какой на хер секрет! Завтра об этом будет во всех газетах. Может, и по телику покажут.

– Да кто он?

– Депутат Госдумы.

III

В тот же день уголовное дело об убийстве депутата Государственной думы России Сорокина Сергея Анатольевича, 1960 года рождения, постоянно проживающего в городе Туле, возбудил прокурор Тульской области, но уже на другой день оно было затребовано в Москву и принято к производству Генеральной прокуратурой. Решение это в Туле восприняли с нескрываемым облегчением.

Сорокин был давней головной болью тульской милиции и прокуратуры. Единственный сын уважаемых

в городе родителей, главного инженера военного завода и заведующей кафедрой пединститута, он с детства отличался буйным нравом и стремлением верховодить. Еще в школе имел два привода в милицию за драки на дискотеках. Школу окончил средне, но сумел поступить в Тульский политехнический институт. Как все понимали – с помощью родительских связей. Не проучился и курса, был отчислен в связи с уголовным делом по обвинению в групповом изнасиловании иногородней студентки. Дело замяли. Несмотря на протесты матери, отец пошел к военкому и настоял, чтобы сына немедленно забрали в армию.

Служил Сорокин в погранвойсках, в 201-й дивизии, охранявшей таджико-афганскую границу. Всего два года назад из Афганистана вывели советские войска, обстановка на границе была напряженная, ночи не проходило без перестрелки с бандами наркокурьеров. Сорокин проявил себя с лучшей стороны, командир части даже написал письмо родителям, поблагодарил за то, что так хорошо воспитали сына. Но после демобилизации сын в родительский дом не вернулся, так и не простил отцу предательства. Снял комнату в частном доме на окраине, устроился охранником в один из первых в Туле частных банков, но и оттуда вскоре ушел.

А между тем жил на широкую ногу – хорошо одевался, купил «Жигули»-«семерку», часто бывал в ресторанах. На какие средства, стало понятно, когда милицейская агентура донесла, что в городе появился необычный наркотик – черный кашгарский план, смолянистое вещество, похожее на пластилин, изготовляемое из индийской конопли. Его подмешивали в табак и курили. Подторговывали планом цыгане, им продавал Сорокин, а ему привозили из Душанбе два прапорщика, бывшие сослуживцы по 201-й дивизии, и доставляли посылками знакомые летчики военно-транспортной авиации. Откуда этот план, тоже было понятно – его забирали у задержанных на границе наркокурьеров.

Операцию по пресечению преступной деятельности Сорокина готовили тщательно, но ничего она не дала. Бортмеханик военно-транспортного «Ана», задержанный на подмосковном аэродроме Чкаловский, без возражений предъявил двухкилограммовую посылку и показал, что получил ее от незнакомого прапорщика в Душанбе и должен передать в Чкаловской человеку, который о ней спросит. За это прапор заплатил двадцать долларов и сказал, что еще тридцать даст получатель. Что в посылке, не знает. Кто получатель, тоже не знает, никаких примет ему не сообщили. «Я думал, это вы», – простодушно сказал бортмеханик помрачневшим оперативникам.

Обыск в жилище Сорокина тоже ничего не дал. То ли запасы плана кончились, то ли припрятал в каком-то надежном месте. Единственным результатом было то, что поставки плана прекратились. Сорокин занялся другим, более безопасным бизнесом: зарегистрировал ЧОП – частное охранное предприятие, набрал в него крепких парней, бывших спортсменов, боксеров и борцов, не знающих, куда девать молодую энергию и не имеющих никаких жизненных перспектив, кроме как получить срок за драку или грабеж. Охранное предприятие Сорокина, в котором было больше ста человек, «крышевало» кооперативы и частные магазины, расплодившиеся к концу перестройки, выбивало долги, «разводило» конкурентов, давило мелкие уголовные шайки, вторгавшиеся на его территорию.

В сущности, оно само было ОПГ, организованной преступной группировкой, настолько сильной, что с ней считались самые авторитетные «воры в законе». Никаких «понятий» для Сорокина не существовало, он делал все, что считал нужным, пер напролом, заслужив репутацию опасного беспредельщика, связываться с которым – себе дороже.

К 1992 году в собственности Сорокина было два десятка магазинов, гостиница, банк. Правильно оценив перспективы, которые открывает отмена госмонополии на производство и торговлю спиртным, арендовал, а потом выкупил помещения и запустил два ликероводочных завода, один в городе, рядом с объединением «Туласпирт», другой в области. Но и деятельности ЧОПа не сворачивал. Агентурное досье, которое завели на него в уголовном розыске, постоянно пополнялось информацией о вымогательствах, наездах на успешных предпринимателей, бесследным исчезновениям конкурентов. Нужен был случай, крупный прокол, чтобы эту информацию реализовать. Оперативники не сомневались, что ждать придется недолго. Слишком уж нахраписто он действовал, наживал все больше врагов.

Но тут Сорокин сделал неожиданный и сильный ход. Сначала крупно вложился в предвыборную губернаторскую кампанию, поставив на бывшего члена ГКЧП Стародубцева, выпущенного из Лефортова по амнистии. И выиграл. Потом выставил свою кандидатуру на выборах в Госдуму по списку ЛДПР. Тоже выиграл. И стал недосягаемым для уголовного розыска. Стоило ему это немало, он даже продал один из ликероводочных заводов. Но депутатская неприкосновенность дороже.

Она понадобилась ему очень скоро. В январе 1994 года поздним зимним вечером на тихой улице дачного поселка под Тулой Сорокин расстрелял из автомата Калашникова молодого чеченца и его двадцатишестилетнюю русскую спутницу. Случайная свидетельница, одинокая пожилая жительница поселка, показала, что стреляли из машины Сорокина. Сам Сорокин заявил, что чеченец был киллером, нанятым его конкурентами и недавно присланным из Чечни, но промедлил. Это якобы дало возможность Сорокину отнять у него автомат и применить оружие в целях самозащиты. Водитель Сорокина подтвердил его показания, но неуверенно, путаясь в деталях.

В газеты происшествие не попало.

Проверка показала, что убитый работал в бригаде строителей-чеченцев, возводивших элитные коттеджи, последний год никуда не уезжал, все время был у всех на виду и никаким наемным убийцей не был и быть не мог. Причина же происшествия, в чем были убеждены следователи и оперативники, заключалась в мании преследования, которой последнее время страдал Сорокин. Наверняка ему было чего бояться. Так и вышло: увидел чеченца, в мозгах перемкнуло, схватился за автомат.

Прокуратура возбудила уголовное дело по факту убийства, через генпрокурора направила представление в Думу о лишении Сорокина депутатской неприкосновенности. На закрытом заседании Госдумы лидер ЛДПР Жириновский разразился гневной речью о засилье черных, творящих на русской земле беспредел, жертвой которого едва не стал депутат Сорокин, молодой талантливый предприниматель, активный общественный деятель, человек кристальной честности, перспективный политик.

После недолгого и довольно тягостного обсуждения минимальным числом голосов Госдума отклонила представление Генерального прокурора, мотивировав свое решение недостаточностью улик. Между тем, по несчастливой случайности, единственная свидетельница обвинения морозным вечером слишком рано закрыла печную заслонку и скончалась от угарного газа. Дело так и осталось в тульской прокуратуре глухим «висяком».