Водяра
Шрифт:
Такое положение Панкратов воспринимал без эмоций, как данность. Что толку возмущаться тем, чего не можешь изменить? Просто нужно все время иметь это в виду. Вот и все.
Никаких оснований не доверять выводам оперативно-следственной бригады генпрокуратуры у Панкратова не было, но и принимать их на веру было не в его правилах. Слишком довлело над следователями стремление как можно быстрее получить результат и доложить об успешном окончании дела.
Три дня Панкратов потратил на изучение агентурного досье Сорокина, на протоколы осмотра места происшествия, свидетельских показаний и допросов обвиняемого Лопатина. Потом встретился
Личное дело предпринимателя, затребованное из Новосибирска, не содержало никаких порочащих его сведений. В самый разгар перестройки он окончил лесотехнический институт и вошел во взрослую жизнь не обремененным идеологическими догмами, с твердым убеждением, что принцип «разрешено все, что не запрещено» существовал всегда. Начал с кооперативной лесопилки и торговли обрезной доской, быстро расширил производство и к своим неполным тридцати годам владел целым комплексом лесообрабатывающих предприятий и лесоторговых баз с годовым оборотом в несколько миллионов долларов. Такие люди всегда вызывали у Панкратова острый интерес. Какое-то новое, непуганое поколение.
Он ожидал увидеть крепкого, пышущего здоровьем сибиряка, но конвойный ввел в камеру для допросов высокого худого паренька, почти подростка, с хмурым, злобным взглядом исподлобья.
– Садитесь, Лопатин, – предложил Панкратов. – Я хочу задать вам несколько вопросов.
– Шли бы вы со своими вопросами! Я сказал, что не буду отвечать. Хотите шить мне мокруху – шейте без меня, сами! Хватит с меня допросов! И так сдуру наговорил выше крыши!
– Почему вы не наняли адвоката? – поинтересовался Панкратов, не обращая внимания на агрессивный тон подследственного.
– Мне не нужен адвокат. Не заказывал я этого козла. А верите вы или нет – ваши проблемы.
Непуганый, совсем непуганый. Но тут Лопатин проявил неожиданное и, пожалуй, верное понимание ситуации:
– Если вы решили меня засадить, и так засадите. С адвокатом или без адвоката.
– Да вы присаживайтесь, – повторил Панкратов. – Это не допрос. Я знакомлюсь с делом, у меня есть некоторые неясности. С чего это вы надумали перебраться в Тулу?
– Тула – почти Москва. А все дела в Москве.
– А почему решили заняться водкой?
Лопатин наконец опустился на привинченный к бетонному полу металлический стул и неопределенно пожал плечами.
– Чего тут непонятного? Сейчас это самый прибыльный бизнес.
– Вы показали, что Сорокин перекрыл вам поставки спирта, поэтому вы отказались заплатить ему восемьсот тысяч долларов долга.
– Ему они не нужны. У гроба карманов нет.
– Насколько я знаю, «Туласпирт» – предприятие государственное. Каким образом Сорокин мог воздействовать на генерального директора?
– Откат. Заводов много, спирта мало. Кому хочу – дам, кому не хочу – не дам.
– Но директор не подчиняется депутату Госдумы. Он подчиняется губернатору.
– А кто проплатил губернаторские выборы? Вы думаете, Сорокин только мне перекрыл кислород? От «Туласпирта» кормятся десятки заводов. И тульских, и московских из области. Поспрашивайте. Он всех за горло держал.
– Вы хорошо знали Сорокина?
– Совсем не знал. Знал бы – не связался.
– А после того, как связались, встречались часто?
– Было.
– Не припомните, он носил часы?
– Часы? – удивился Лопатин. – Конечно, а как же? На правой руке.
– Почему на правой?
– А он был левша. Почему вы спрашиваете?
– Да
О часах Панкратов спросил не случайно. Просматривая рапорт районного оперативника, поднявшего, как говорят в милиции, труп Сорокина, он обратил внимание на небольшую нестыковку. Местный житель, грибник, сообщивший дежурному райотдела о трупе, показал, что он вроде бы видел на правой руке убитого часы. При осмотре тела никаких часов обнаружено не было. Грибник не стал настаивать на своих показаниях, признал, что он, наверное, ошибся. Возможно, эта мелочь не имела никакого значения, но могла и иметь. На начальной стадии расследования никогда нельзя с уверенностью сказать, что важно, а что неважно.
– У вас есть жалобы на условия содержания? – заканчивая разговор, спросил Панкратов.
– Черного кофе по утрам не дают. И свежих газет.
– А адвоката все-таки наймите, – посоветовал Панкратов. – Обязательно наймите.
– Думаете, поможет? – с надеждой спросил Лопатин.
– Не помешает.
От встречи с Лопатиным у Панкратова осталось двойственное впечатление. Лет двадцать назад, поговорив с таким человеком, он решил бы, что тот невиновен. Но опыт научил его не спешить с выводами. Да, с самого начала Лопатин вел себя, как человек, не знающий за собой никакой вины. Был слишком откровенен со следователем, рассказал о том, о чем лучше бы промолчать. О том, за сколько на самом деле купил завод. О том, что остался должен Сорокину восемьсот тысяч долларов. Расчеты между ними шли налом, никакими договорами не были зафиксированы, следователям понадобилось бы немало времени, чтобы докопаться до сути их разногласий. Но за этим простодушием мог таиться и точный расчет. При всей своей молодости Лопатин был человеком очень неглупым, иначе не сумел бы всего за несколько лет создать серьезный бизнес. Он не мог не понимать, что рано или поздно следствие докопается до всего, и тогда его скрытность будет воспринята судом как подтверждающее вину обстоятельство.
Не вызывало особого доверия и личное дело предпринимателя. Никаких криминальных связей в нем отмечено не было, но это не значило, что их не было на самом деле. Бизнес с оборотом в миллионы долларов не мог существовать без надежной бандитской «крыши». И Лопатину, если он действительно заказал Сорокина, вовсе не нужно было искать исполнителей в Туле, он мог найти их в Новосибирске.
В пользу такого предположения свидетельствовали показания хозяина бара «У Вована», из которого увезли Сорокина. Панкратов встретился с ним в его баре, небольшом уютном заведении в старой части города, и попросил подробно, не упуская никаких мелочей, рассказать о том, чему стал свидетелем в тот вечер 15-го сентября. Хозяин, очень толстый молодой человек с бритой головой, в малиновом пиджаке, с золотой цепью на шее, попытался уйти от расспросов:
– Да я уже все сказал вашим, три раза на допросы таскали. И протоколы подписывал.
– А теперь повторите мне. Кстати, что это за название «У Вована»?
– А что? Прикольно, пацанам нравится. Вован – это я. Ну, для своих.
– Начните с начала, – посоветовал Панкратов.
– Да все было как обычно. Отдыхают, Серый про Лондон травит. Я присматриваю…
– Серый – Сорокин?
– Ну! Вдруг слышу – в предбаннике какой-то шум. Выглядываю, а охранники уже лежат мордами в пол в браслетках. А над ними эти четверо, маски-шоу, с пистолетами.