Водяра

Таболов Артур

– Спирт вы отпускаете по твердым ценам? – продолжал Панкратов.

– Да, цены фиксированные. Это не очень соответствует идеологии рынка, но мы госпредприятие, и определять ценовую политику не можем.

– А как распределяются квоты на спирт?

– Ну, тут у нас полная свобода. Заявки своих стараемся удовлетворять, а чужих, из Подмосковья, приходится ограничивать. Что делать, спирта на всех не хватает.

– Почему вы прекратили отпускать спирт заводу, который Сорокин продал Лопатину? – задал Панкратов главный вопрос, который его интересовал.

– Какому

заводу? – Сергеев задумался или сделал вид, что задумался. – А, да, помню. Сергей Анатольевич попросил, у него там были какие-то дела с Лопатиным. Я не мог ему отказать.

– Почему?

– Он из тех людей, которым не отказывают.

– Был, – поправил Панкратов.

– Да, был. Прискорбно, но факт. В непростые времена живем. Да и с чего им быть простыми? Все – с нуля, методом проб и ошибок. В Китае говорят: не дай вам Бог жить в эпоху перемен.

– Ну, вам-то грех жаловаться.

– Пока да, – согласился генеральный. – Но у каждого свои сложности. Я в этом смысле не исключение.

Он довольно демонстративно посмотрел на часы.

– У вас есть еще вопросы?

– Красивые у вас часы, – заметил Панкратов.

– Да, подарили на юбилей. Я не смог отказаться.

– Почему?

Легкая тень пробежала по лицу генерального.

– Мне не хотелось бы об этом говорить.

– Подарил Сорокин?

Сергеев нахмурился.

– Я не понимаю направленности ваших вопросов. Но готов ответить на них. Сделайте официальный запрос, мои сотрудники подготовят ответ. Что же касается моих отношений с Сорокиным… Вы будете встречаться с губернатором?

– Может быть.

– Спросите у него, который час.

По пути в гостиницу Панкратов объехал несколько газетных киосков и в одном из них нашел свежий номер «Коммерсанта». Отчет о пресс-конференции, которую Генеральный прокурор дал по случаю своего полугодового пребывания в должности, начинался коротким анонсом на первой полосе с продолжением в середине номера. Отвечая на вопрос о ходе расследования одного из самых громких преступлений последнего времени, убийства депутата Госдумы Сорокина, генпрокурор сообщил, что преступник арестован и дает признательные показания. Соучастники объявлены в федеральный розыск. Никаких подробностей сообщить не может в интересах следствия.

Дождавшись окончания вечерней планерки, проходившей, как всегда, в гостиной руководителя оперативно-следственной бригады, Панкратов показал ему номер «Коммерсанта»:

– Читали?

– Конечно. Это сегодня во всех газетах.

– Вы не поторопились отрапортовать об успехах?

«Важняк» помрачнел:

– Ни о чем я не рапортовал. С меня каждый день требовали отчета, я докладывал о том, что есть. Вольно им было трактовать это, как большой успех. Генерального тоже можно понять. На него жмут, дело на контроле у президента. Так и получился успех. Но, в сущности, преувеличение не принципиальное. Успех будет, это только вопрос времени. Вы согласны?

Панкратов промолчал.

– Михаил Юрьевич, я предоставил вам полную свободу действий и не требовал отчета, чем вы занимаетесь, – проговорил «важняк», не дождавшись ответа. –

Но у меня создалось впечатление, что вы считаете ошибочной основную версию, которую мы разрабатываем. Я прав?

– Я не считаю ее ошибочной, – возразил Панкратов. – Но и не считаю безусловно верной. Вы исходите из того, что Лопатин – единственный человек, кому было выгодно убийство Сорокина. А он не единственный. Далеко не единственный.

– У вас есть доказательства?

– Косвенные. Я объехал полтора десятка ликероводочных заводов в Тульской и Московской области и поговорил с их владельцами. Не все шли со мной на контакт, некоторые наотрез отказывались говорить. Но многие были откровенны и даже согласились дать показания. Так вот. Пользуясь дефицитом спирта, связями с генеральным директором объединения «Туласпирт» и поддержкой губернатора, Сорокин создал целую систему поборов с хозяев заводов. Чтобы гарантированно получать сырье, они вынуждены были платить до десяти процентов от фиксированной стоимости спирта. И даже до пятнадцати, Сорокин все время повышал ставки. У него была репутация беспредельщика, и он ее вполне оправдывал. Не хочешь платить – закрывай завод. Учитывая масштабы производства, это миллионы долларов ежемесячно. Как вы понимаете, такой бизнес не мог быть частным делом Сорокина. Эти деньги доходили до самого верха. Поэтому система не давала сбоев. И когда Сорокина убрали, очень многие вздохнули с большим облегчением.

– Вы хотите сказать…

– Да. Заказчика убийства нужно искать в тех кругах.

– Да вы представляете, какой это объем работы?! – ужаснулся «важняк». – На годы! И неизвестно, будет ли результат!

– Представляю, – кивнул Панкратов. – И понимаю, что вы не откажетесь от своей версии. Генпрокурор объявил об успехе, успех нужно предъявить. Но я не вижу никакого смысла и дальше участвовать в работе бригады. Все свои соображения изложу в докладной на имя генпрокурора и своего руководства. Копию передам вам.

– С интересом изучу, – хмуро пообещал «важняк». – Не думаю, что ваша докладная понравится генпрокурору. Да и вашему руководству тоже.

– Может быть, – согласился Панкратов. – Но это уже не мои дела… И вот что еще… Не знаю, обрадует вас эта информация или нет… Вы объявили бригадира чеченцев в федеральный розыск?

– Да.

– Считайте, что вы его нашли. Неделю назад он вернулся и работает на стройке.

– Откуда вы знаете?

– Я разговаривал с ним сегодня днем.

– Черт!..

Руководитель бригады вызвал одного из следователей, приказал срочно взять наряд милиции, выехать в поселок, арестовать бригадира чеченцев и доставить в СИЗО.

– Желаю успеха! – не без иронии сказал Панкратов.

Вернувшись в Москву, он подготовил докладную записку и вместе с копией для руководителя оперативно-следственной бригады сдал ее в экспедицию генпрокуратуры. Такую же докладную представил начальнику Управления экономической безопасности. Неизвестно, как воспринял соображения Панкратова генпрокурор, но непосредственный его начальник отнесся к докладной с крайним неодобрением.