Вохштерн
Шрифт:
— Ну что, Иуда, за сколько продал нашу дружбу? — Тихо-тихо спросил я, когда предатель углубился в какие-то бумажки.
Арнвальд вздрогнул, и поднял глаза. А осознав, кто именно сидит в кресле напротив, побледнел, будто поганка. Но, вместо того чтобы вскакивать на ноги, выхватывать кинжал, или звать на помощь, чего я подспудно от него ожидал, он спросил:
— Кто ты такой?
— Я тот, кто вытащил тебя из дерьма. Дал тебе деньги, работу, и положение. И чем ты мне отплатил, Арн?
К чести бывшего наемника, тот не стал ни отпираться, ни юлить, вместо
— Так получилось. Есть люди, которым я не смог отказать.
— И что же это за люди? Твои дружки — теневики?
— И они тоже. Талек, пойми, ты не осознаешь всей их силы. Не понимаешь с кем заставил меня связаться.
Я, тихонько рассмеявшись, заметил:
— Да ты не Иуда, ты Фома. Фома неверующий.
И видя непонимание в глазах собеседника, решил пояснить:
— Был в моих родных краях такой человек, что не поверил в своего учителя. Так и ты, Арнвальд. Стоило какому-то несчастному теневику из захолустного городка тебя слегка нагнуть, как ты тут же радостно согнулся весь. А знаешь ли ты, друг мой, скольких из них я убил лично? А баронов? А графов? Не веришь? По глазам вижу, что не веришь. А зря, Арн, ой как зря. Ладно, хватит лясы точить, пойдем. Пора отвечать за свои поступки.
Все же я недооценил глупость и самоуверенность Арнвальда. Он, видимо, решил, что наступают последние секунды его жизни. Поэтому и попытался швырнуть в меня кинжал, закрепленный под столешницей. Стоило его руке только потянуться за оружием, как я тут же жахнул по предателю слабенькой молнией.
— Ты снова разочаровал меня, Арн. — Проговорил я, поднимаясь на ноги. — Все еще не веришь. Зря, ой как зря.
Я подошел к нему вплотную и, как учил меня Гральф, нанес точный короткий тычок рукоятью стилета в висок бывшему наемнику. После чего активировал амулет убежища, и, взвалив бессознательное тело себе на плечи, скрылся внутри.
Честно говоря, я не знал, сработает ли новый артефакт в конкретном случае. Все же, исходя из объяснений Ирвоны, он был в первую очередь предназначен для того, чтобы поддерживать верность, а не обеспечивать ее.
Поэтому, прежде чем его использовать, стоило провести разъяснительную беседу, чтобы у Арнвальда даже мыслей не было о повторном предательстве. А где ее лучше всего проводить? Правильно, в купальне.
Подтащив бессознательное тело бывшего наемника поближе к бассейну, я, привел того в чувства.
— Где я? — С ошалелым видом поинтересовался он, рассматривая убранство комнаты.
— У меня дома. — Улыбнулся я.
— Н-но, как?
— А ты еще не понял? — Я зажег на руке огнешар.
— Т-ты, маг? — Наконец дошло до него. А увидев мой кивок, Арнвальд застонал, не в силах произнести ни слова.
— Что, жалеешь, что выбрал не того?
— Жалею. — Честно признался он. — Как ты со мной поступишь?
Все же, каким бы жадиной и эгоистом не был бывший наемник, но у него хватило чувства собственного достоинства для того, чтобы не унижать себя и меня мольбами о пощаде. Он понимал, что крупно просчитался, поставив не на того хозяина,
— Как понимаешь, доверять я тебе после всего произошедшего не могу. И, правильным решением было бы тебя убить.
— Но ты не убил.
— Не убил. К сожалению, ты полезен и заменить тебя пока некем.
— Я… — Начал было он, но тут же замолчал, заметив, как я нахмурился.
— Так вот. — Продолжил я. — Заменить тебя некем. Поэтому, у меня для тебя есть всего два варианта. Или умереть здесь и сейчас. Или дать мне магическую клятву верности.
Это был выбор без выбора. И бывший наемник это прекрасно понимал. Поэтому, даже не интересуясь тем, что представляет собой эта самая клятва, он произнес:
— Я выбираю второй вариант.
— Вот и чудненько. — Я протянул руку, помогая Арнвальду подняться на ноги. — Тогда, следуй за мной.
Все то время, пока мы шли по внутренним помещениям бункера, с лица моего гостя не сходило удивленно-восторженное выражение. Ну да, по сравнению с убежищем, его дом — настоящая халупа. А вот когда добрались до храма, то тут-то его окончательно проняло.
— Ч-что это? — Не своим голосом спросил он, замирая на пороге и не решаясь войти в обиталище богов.
Сейчас в его тоне было больше потрясения, чем тогда, когда он понял, что я маг.
— Храм, что же еще? Никогда не видел, что ли?
— Видел, конечно. Но… Не таких богатых. Зачем это все?
— Как это зачем? Чтобы уважить богов. Им, как и людям, приятно находиться среди красивых вещей.
— Но ведь боги давно покинули нас.
— В смысле? — Я в недоумении посмотрел на Арнвальда.
— В прямом. Разве ты этого не видишь? Наш мир умирает. И мы вместе с ним.
Он говорил, а у меня в голове вставали картины нашего разговора полугодовой давности:
— Слушай, Арнвальд, — вновь обратился я к гостю. — Давай перейдем на «ты», а? Негоже как-то тебе, взрослому мужику, выкать мне, еще сопливому юнцу. А мне так проще будет.
— Как хочешь, — пожал плечами тот.
— Вот и хорошо, — улыбнулся я, — как насчет разделить со мной завтрак?
— Это я всегда за, — раздалось в ответ.
— Тогда присаживайся и бери что приглянулось. Вина, увы, нет. Я не привык пить по утрам.
— Я вообще не пью хмельного, — заметил он, пытаясь вилкой наколоть кусок ветчины. По его движениям видно было, что он сильно голоден. Но даже в таком состоянии он старался быть максимально аккуратным.
— Могу я поинтересоваться причиной? — задал я новый вопрос, пододвигая к нему поближе тарелку с бутербродами.
Тот благодарно кивнул, взял один с маслом и сыром и тут же, в два укуса его съел, после чего, тщательно прожевав, ответил:
— Хмель превращает людей в зверей. А людям боги на то и дали разум, чтобы те отличались от животных. Так что, каждый раз, когда человек пьет крепкие напитки, он оскорбляет богов.
Я на это лишь хмыкнул. Интересная логика. Действительно интересная.