Воин пепла
Шрифт:
– Еще бы, – с сарказмом добавил Тайен. – Масштабная война в пустыне? Я себе такое даже не представляю.
Ассасинка его укол проигнорировала.
– Защитников в крепости должно быть немного. Я не просто так помогла страже перебить «праворуких». Среди них были иешниты, и теперь священный долг остальных – отомстить за братьев по вере.
– Это же тот самый священный долг, из-за которого южные племена постоянно истребляют друг друга и поэтому так далеки в развитии от Вессалии?
Эль не выдержала, повернулась и одарила Тайена свирепым взглядом.
– Я тебе уже говорил, что ты слишком много болтаешь, адан? – заметил Карас.
Он
– Воинов в крепости сейчас меньше, чем было в последний раз, когда я сюда приходила. Часть ушла в эш-Шардам, мстить.
– А сколько осталось? – уточнил Карас.
Заминка. Эль напряженно всмотрелась в дозоры, но по их численности, естественно, было нельзя сказать, какой в аль-Нуили гарнизон.
– Я не знаю.
– Все там сектанты или нет, остается вопрос, как мы попадем внутрь, – Тайен растянулся на земле, положив руки под голову. – Меня, может, и сложно убить, но не невозможно, и моего запаса магии не хватит, чтобы превратить в пепел каждого защитника. А они обязательно поднимутся до последнего человека, если мы попытаемся прорваться силой, и вряд ли пропустят нас по-доброму. Мир лишится сразу трех прекраснейших людей, которых только мог породить. Разве мы позволим этому случиться?..
– У меня есть бумаги, – прервала Эль. – Я забрала их у «праворуких»-иешнитов. В них говорится, что сектанты завербовали среди бандитов двух человек и теперь их ждут в крепости.
– Если ты вдруг не заметила, я вессалиец, Карас – эманец, то есть мы оба ни с какой стороны не похожи на жителей пустынь. А ты вообще женщина. Тут женщин хотя бы пускают в крепости или только… по кругу?
– Во имя Леда, Тайен! В Гирантисе к женщинам относятся не так почтительно, как в Вессалии, но и здесь есть достаточно магичек, которые изредка напоминают мужчинам, что мускулы не всегда решают дело.
– Тогда, может, хватит вам двоим пререкаться и наконец перейдем к этому самому делу? – намекнул Карас. За три дня путешествия он так устал от постоянных пикировок Эль и Тайена, что и не пытался скрыть раздражение. – Как мы проберемся в аль-Нуили?
– Я могу вас замаскировать. Но вам придется как можно меньше говорить – ваше произношение ужасно. Любой южанин выведет вас на чистую воду со второй фразы.
– Если ты собираешься намазать нас ореховым маслом, чтобы затемнить кожу…
– Нет. Я предлагаю оборотничество.
Тайен скривился.
– Грязная магия.
– У тебя есть другие идеи?
Естественно, их не было. Они могли бы появиться, если бы маг знал план крепости, размер гарнизона и местонахождение реликвии. Но чтобы достать все эти сведения, понадобится несколько недель – при лучшем раскладе. Ни о какой возможности опередить Кейро тут не могло быть и речи. Она обольстит любого стражника, а если не выйдет, то сама воспользуется оборотничеством. Ни гордости, ни тем более понятий о чести у этой шлюхи не было.
И все же Тайен колебался. Оборотничество, как в народе называли некоторые заклинания школы иллюзии, в Вессалии было запрещено. Его не одобряли даже в распутных городах-государствах Побережья, которые разжирели от морской торговли и за взятки закрывали глаза на любые мерзости, творящиеся у них под носом. И это не удивительно – мало кому понравится, что его лицо могут в любой момент украсть и совершить с ним преступление.
Это было лишь одной стороной монеты. Отпрыскам благородных семей с детства внушали мысль, что прятаться за чужой личиной –
Замарать себя оборотничеством Тайену предстояло впервые. Эта мысль ему не нравилась, но… Когда его вышвыривали из Вессалии, потомку гордой фамилии Ребеллинов в виде исключения дали собрать дорожный сундук и взять с собой немного монет с драгоценностями. Они закончились, не успела карета с сопровождением доехать до границы. Сойдя с приступки у сторожевой башни, где его высадили, Тайен отличался от уличных попрошаек лишь тем, что у него одежда без прорех и все зубы на месте. С тех пор он, неудавшийся придворный маг, узнал, как мыть полы за миску похлебки, убивать за деньги, мародерствовать и еще много интересного, чего раньше и представить не мог. Что ему теперь какое-то оборотничество?
И плевать, что это поставит его на одну доску с Кейро.
– Ладно, согласен. Карас?
Он молчал. Тайен ткнул спутника в бок.
– Ты заснул, что ли? Мы тут ждем твоего ответа.
Карас медленно повернулся.
– Нет.
Наступила долгая тишина, в которой слышалось, как ветер гонит по земле песок. Наверное, при должном желании можно было услышать, как звезды плывут по небосводу.
– Что значит «нет»? – не веря, переспросил маг.
– Что я не согласен, адан.
– Тогда как, демоны тебя подери, ты будешь прикрывать мне спину в крепости?!
– Если план с оборотничеством сработает, то это не понадобится. Если не сработает, мне не стоит подворачиваться под руку твоей магии. Я быстрее погибну, чем помогу.
– Провались ты к Хаду…
Посылать Караса к наместнику Всесоздателя в Подземном мире можно было сколько угодно, но Тайен понимал, что он прав. Карас прилично владел кинжалами, но это не спасет от сотни-другой воинов, которые хорошо знают собственный форпост и его окрестности.
– Придется одному из новобранцев быть женщиной.
– Обижаешь, – игриво укорила Эль. – Я не так плоха в магии иллюзии, как ты – в магии огня. У меня вполне получится сделать из себя хорошенького парня. К тому же имена в бумагах стоят мужские.
– Решено. Завтра к вечеру возвращаемся, показываем бумаги, присматриваемся, где в крепости что находится, ночью пробираемся к реликвии, потихоньку забираем ее и исчезаем. Карас, будешь ждать нас… – он прищурился, разглядывая подлунный пейзаж. Валуны, которые маг сначала хотел обозвать грудой камней, оказались торчащей из песка огромной ладонью. Можно было только догадываться, какого размера статуя, обломки которой погребло песком, и кого она изображала. – Жди у тех пальцев. Если что-то пойдет не так, придешь на помощь. Или напишешь моему отцу, что я погиб героем.