Воин

Сальваторе Роберт Энтони

— А кто твой бог, Дроу? — спросил Монтолио. За те несколько недель, которые они провели вместе, им еще ни разу не довелось поговорить о религии.

— У меня нет бога, — твердо сказал Дзирт, — и мне он не нужен.

Теперь настала очередь Монтолио молчать. Дзирт встал и сделал несколько шагов.

— Мой народ поклоняется Ллос, — начал он. — Если она и не причина, то, безусловно, продолжение их злобы и коварства, как Груумш у орков и другие боги у других народов. Поклоняться богу — безумие. Вместо этого я предпочитаю следовать зову сердца.

Негромкий

сдавленный смех Монтолио лишил заявление Дзирта всякой убедительности.

— У тебя есть бог, Дзирт До'Урден, — сказал он.

— Мой бог — это мое сердце, — объявил Дзирт, возвращаясь.

— То же самое я могу сказать и о себе.

— Ты назвал своего бога Миликки, — возразил Дзирт.

— А ты просто еще не нашел имени для своего бога, — ответил Монтолио. — Но это вовсе не значит, что у тебя нет бога. Твой бог — это твое сердце, и что же оно говорит тебе?

— Не знаю, — признался Дзирт, поразмыслив над этим волнующим вопросом.

— Тогда подумай! — вскричал Монтолио. — Что твои инстинкты подсказали тебе о банде гноллов или о фермерах из Мальдобара? Ллос — не твоя богиня, это уж точно. Тогда какой бог или богиня таится в сердце Дзирта До'Урдена?

Монтолио почти услышал, как Дзирт несколько раз пожал плечами.

— Так ты не знаешь? — спросил старый следопыт. — Зато знаю я.

— Ты слишком много на себя берешь, — ответил Дзирт, по-прежнему ни в чем не убежденный.

— Я много чего замечаю, — сказал Монтолио со смешком. — Ведь вы с Гвенвивар единодушны?

— Никогда в этом не сомневался, — ответил Дзирт.

— Гвенвивар служит Миликки.

— Откуда тебе знать? — возразил Дзирт, начиная немного волноваться.

Он не воспринимал всерьез утверждения Монтолио о себе, но не мог допустить такого навешивания ярлыков на пантеру. Почему-то ему казалось, что Гвенвивар выше богов и выше поклонения кому-либо из богов.

— Откуда мне знать? — переспросил Монтолио. — Разумеется, она сама сказала мне об этом! Гвенвивар — это воплощение пантеры, существа, принадлежащего к подданным Миликки.

— Гвенвивар не нуждается в твоих определениях, — сердито возразил Дзирт, проворно усаживаясь рядом со следопытом.

— Не спорю, — согласился Монтолио. — Но это ничего не меняет. Ты не понимаешь, Дзирт До'Урден. Ты вырос там, где образ богини извращен.

— А образ твоей богини, значит, истинный? — усмехнулся Дзирт.

— Боюсь, что все образы богов истинны, и все они сливаются воедино, ответил Монтолио.

Дзирту только и оставалось, что согласиться с предыдущим утверждением Монтолио: он действительно ничего не понимал.

— Ты считаешь, что боги существуют сами по себе, — попробовал объяснить Монтолио. — Ты воспринимаешь их как реальных существ, пытающихся управлять нашими действиями в собственных целях, и поэтому отрицаешь их из-за своего упрямого стремления к независимости. Бог внутри нас, говорю тебе, и неважно, называешь ты его своим или нет. Ты всю свою жизнь был последователем Миликки, Дзирт. Просто ты не знал, каким именем назвать то, что скрывается

в твоем сердце.

Дзирт внезапно почувствовал интерес.

— Что ты ощутил, когда впервые выбрался из Подземья? — спросил Монтолио. Что сказало тебе твое сердце, когда ты взглянул на солнце, звезды, зелень леса?

Дзирт мысленно обратился к тому далекому дню, когда он и отряд его сородичей Дроу вышли из Подземья, чтобы напасть на эльфов. Воспоминания были мучительны, однако вместе с ними вернулось чувство успокоения, тот чудесный душевный подъем, который он испытал, ощутив дуновение ветра и вдохнув запах только что распустившихся цветов.

— А как тебе удалось договориться с Ревуном? — продолжал Монтолио. — Жить в одной пещере с этим медведем — настоящий подвиг! У тебя сердце следопыта, хочешь ты это признать или нет. А сердце следопыта — это сердце Миликки.

Такое заявление вновь пробудило сомнения в душе Дзирта.

— И чего требует твоя богиня? — спросил он, снова начиная сердиться, и попытался встать, но Монтолио похлопал рукой его по колену и удержал рядом с собой.

— Требует? — засмеялся следопыт. — Я ведь не какой-нибудь миссионер, который блещет красноречием и навязывает правила поведения! Разве я только что не сказал тебе, что боги внутри нас? Ты знаешь правила Миликки не хуже меня. Ты следовал им всю жизнь. Я просто предлагаю тебе название для этого, вот и все, а также идеал личного поведения, пример, которому ты можешь следовать, если запутаешься в том, что правдиво, а что ложно.

Сказав это, Монтолио снова поднял свой конец ветки, и Дзирт сделал то же самое.

Дзирт долго раздумывал над этими словами. В тот день он не спал, но оставался в своей норе и размышлял.

— Я хотел бы больше знать о твоей… о нашей богине, — признался он тем же вечером Монтолио, который готовил ужин.

— А я хочу рассказать тебе о ней, — ответил Монтолио.

* * *

Сотня пар желтых, налитых кровью глаз следила за могучим человеком, который шел через лагерь, держа на коротком поводке желтую собаку. Родди не любил приходить сюда, в место расположения короля орков Граула, но он не мог позволить себе упустить Дроу. За последние годы Родди несколько раз доводилось иметь дело с Граулом: король орков, имевший много шпионов в диких горах, оказался бесценным, хотя и чрезвычайно дорогим союзником в охоте ради награды.

Несколько больших орков уверенно преградили дорогу Родди, толкая его и дразня собаку. Родди благоразумно сдерживал пса, хотя ему очень хотелось проучить вонючих орков. В эту игру они играли каждый раз, когда он приходил сюда: они толкали его, плевались и делали все, чтобы вызвать потасовку. Орки всегда храбрились, когда их было сто против одного.

Целая банда орков сбежалась навстречу Макгристлу и шла за ним по пятам, пока он преодолевал последние пятьдесят ярдов по каменистому склону, где находился вход в пещеру Граула. Оттуда выскочили, размахивая копьями, два огромных орка и остановили незваного гостя.