Воин
Шрифт:
Иерахмеил встал.
— Его нет уже целый месяц, Хелувай! Он пожилой человек, а на гору он отправился без воды и еды. И как ты думаешь, где он сейчас?
— Он сорок лет жил в Мадиамской пустыне до того, как вернулся в Египет. Этот старец хорошо знает, как выжить в пустыне.
Есром встал между ними.
— Хелувай, ты правильно сделал, что привел нас в Гесем. Мы освободились от рабства. Но сейчас надо или возвращаться в Египет или идти дальше, в Ханаан. Мы не можем оставаться здесь навсегда.
Халев
— Почему? У нас есть вода. У нас есть манна.
— Ну и что это за жизнь? — Иерахмеил пришел в бешенство. — Меня уже тошнит от манны. Она такая сладкая, что в горле застревает!
— В Египте ты никогда не знал, будет у тебя завтра кусок хлеба или нет!
Иерахмеил посмотрел на других родственников.
— Мы должны вернуться в Египет. Они боятся нас. Даже боги боятся нас. Мы можем сделать богов из глины и показать египтянам, что мы вернулись как братья.
Халев усмехнулся.
— Вернуться к тем богам, у которых даже нет силы, чтобы защитить самих себя?
— А что хорошего этот Бог для нас делает? Мы сидим и ждем. Мы ждали несколько недель. Нам что теперь, всю оставшуюся жизнь провести у этой горы?
— Ну, тогда идите, только далеко ли вы уйдете без Его защиты?
— Мы не пойдем одни, Халев. Куда бы я ни посмотрел, везде говорят то же, что и я. Даже этот старец, за которым ты везде ходишь, Завдий, пошел вместе с другими говорить с Аароном.
— И что говорит Аарон?
— Сначала он говорил подождать. Теперь ничего не говорит.
Халев вышел из шатра. Он больше не мог там находиться. Он посмотрел на гору. Ничего не изменилось. Облако по-прежнему было над вершиной, оттуда сверкали молнии. Зачем Богу убивать Моисея? Какой в этом смысл? Ну, а если старик все еще жив, то почему он так долго не спускается? И где Иисус Навин?
Он сжал кулаки.
— Я не поверю, что Ты привел нас сюда для того, чтобы теперь бросить. Я не поверю этому.
— Хелувай…
Азува стояла на пороге шатра. Она нерешительно подошла к нему, ее взгляд выражал беспокойство.
— Почему ты так упорно веришь этому Богу?
— А что мы еще можем делать?
— Вернуться в Египет.
— Да пусть лучше мои сыновья умрут здесь, чем вернутся в ту землю смерти.
— На этот раз все будет иначе, Хелувай.
— Женщина, ты говоришь о вещах, которых не понимаешь.
Она вздернула подбородок.
— А ты как будто понимаешь этого Бога! Можно подумать, ты знаешь, почему мы остаемся здесь и уже столько дней ждем неизвестно чего!
— Ты бы лучше слушала меня, чем моего брата.
— Я прислушиваюсь к тебе, но тебе самому лучше слушать, что говорит твой отец, — сказав это, она поспешила уйти в шатер.
Расстроенный, Хелувай пошел прогуляться в ночной темноте. Ему очень хотелось бы взобраться на гору и узнать, что случилось с Моисеем. Но здесь была установлена граница: гора —
Бродя по стану, поделенному на небольшие лагеря, Халев слышал, о чем говорили люди. Иерахмеил сказал правду. Он был далеко не единственным, кто думал о возвращении в Египет. Незадолго до рассвета Халев вернулся в шатер и лег спать, обессиленный и сломленный.
Азува разбудила его.
— Муж, по стану только что проходили гонцы. Аарон велел, чтобы каждый мужчина взял по паре золотых серег у своей жены, всех сыновей и дочерей и принес ему. — Она уже собрала серьги и завязала в кусок материи.
— Для чего?
— Какая разница? Твой отец и братья ждут тебя.
— Быстрее! — Иерахмеил появился на пороге шатра. — Возле шатра Аарона стоят корзины, они уже доверху завалены золотыми серьгами. Некоторые кладут даже браслеты и ожерелья.
— Отдавай все, что хочешь. — Недовольный, Халев повернулся на своем тюфяке. Он был слишком усталым и подавленным, чтобы думать, для чего Аарону понадобилось золото.
Но очень скоро он об этом узнал. Известия быстро распространялись по стану. Все должны прийти и поклониться перед Господом. Едва услышав об этом, Халев отправился к месту поклонения. Когда он осознал, что стоит перед статуей золотого тельца, — подобные он видел в Египте, — он замер в недоумении. Впрочем, этот был далек от красивых, искусной работы идолов животных, стоявших на пьедесталах в египетских городах.
— Откуда он взялся? — ошеломленно спросил Халев.
— Аарон сделал его для нас.
— Аарон? — Он не мог поверить, что брат Моисея мог сделать такое. Но сам Аарон стоял неподалеку, перед всем собранием, призывая жертвовать для Бога, который вывел их из Египта.
«Этого не может быть!» — В полном замешательстве, Халев попятился назад.
Люди поклонялись статуе и приносили свои дары. Азува и сыновья Халева, его отец и братья вышли вперед. Перед этим богом никто не трепетал и не дрожал. Наоборот, люди радовались, смеялись, танцевали, веселились… Потом Аарон объявил всеобщий праздник. Халев не знал, что ему теперь делать. Удрученный и окончательно запутавшийся, он вернулся в свой шатер.
По стану разлилась веселая музыка. Скоро отовсюду стал доноситься визг и смех. В шатер ввалилась Азува и легла рядом с Халевом, глядя на него большими потемневшими глазами. От нее пахло фимиамом и вином.
— Так жить можно, правда?
Она прижалась к нему. У Халева перехватило дыхание. Может, лучше вообще не думать о Боге, которого никогда не сможешь понять? Но у него было ощущение, что это неправильно. Он хотел оттолкнуть Азуву, но она его поцеловала. У него закружилась голова. Ведь она его жена все-таки. Конечно же, в этом нет ничего плохого. Может, лучше не мучить себя этим необъяснимым чувством вины и стыда…