Воин
Шрифт:
Это было не совсем так. Каждый безошибочно мог разглядеть в нем манеры человека, привыкшего повелевать. К тому же его французский был слишком правильным, с легким английским акцентом. Любой понял бы, что этот мужчина чувствовал себя привычнее, управляя городом, а не трудясь в нем.
Катарина взглянула на Брайса, который все еще держал в руках меч Локлана, и вновь обратилась к Бракену:
– Почему ты нас остановил?
Тот ответил ей дьявольской ухмылкой:
– Я собирался вас ограбить.
Кэт покачала
– Ты занялся разбоем?
– Все лучше, чем голодать.
Девушка окинула всех троих своих старых знакомых укоризненным взглядом:
– Я так разочаровалась в тебе, Бракен!
– Ты не понимаешь, Кэт, – попыталась защитить его Джулия. – Он не ел уже три дня. Свою долю еды он уступал нам с Брайсом, и все равно мы все ужасно голодные. Если Бракен не поест в ближайшее время…
– Хватит, Джулия, – сквозь стиснутые зубы сказал ее брат. – Катарине не интересны омерзительные подробности нашей жизни.
Локлан открыл одной рукой седельную сумку и бросил Джулии небольшой сверток:
– Это тебе, мясо и хлеб.
Ее глаза мгновенно вспыхнули:
– Благослови тебя Бог!
Горец в ответ кивнул, а затем кинул маленький мешочек Брайсу. Юноша заглянул в него и обнаружил несколько золотых марок.
Увидев их, Бракен выругался и вырвал мешочек из рук младшего брата. С гордым видом и пылающими яростью глазами он приблизился к беглецам и высокомерно произнес:
– Нам не нужна милостыня.
Отказ принять монеты заставил Мак-Аллистера изогнуть бровь: вот ведь своенравный упрямец!
– Но ты же собирался их украсть?
– Тогда это были бы заработанные деньги.
И хотя это суждение можно было назвать сомнительным, все же оно вызвало у Локлана нечто вроде уважения: он и сам не любил принимать от других то, что не заслужил.
– Хорошо. Тогда поезжай с нами, и считай это платой за труды. Нас преследуют люди короля,, а я пытаюсь попасть на турнир в Руан. Мне бы не помешала лишняя пара рук, чтобы сражаться, если солдаты снова нас обнаружат.
Бракен помрачнел:
– Почему вы убегаете?
– Мой отец хочет выдать меня замуж, – ответила Кэт…
У Бракена на лице появилось такое изумление, какое, должно быть, было и у Локлана, когда тот впервые услышал от Катарины это объяснение:
– А что, это так плохо?
В ответ принцесса произнесла с холодным высокомерием:
– Для меня – да. И тебе это хорошо известно. А теперь, если не возражаешь, мы должны продолжить свой путь. С вами или без вас.
Мак-Аллистера позабавила мысль о том, что этот повелительный тон Катарина приберегает не только для него. Ради разнообразия было приятно услышать, как она обращается в таком же духе к кому-то еще.
Бракен немного помедлил, а затем обернулся к Джулии:
– Приведи лошадей.
Та издала радостный клич и помчалась исполнять приказ.
Брайс
Очень скоро девушка вернулась, ведя в поводу коней. Троица из Равенгласа вскочила в седла, и весь небольшой отряд пустился в дорогу. Брайс и Джулия, поделив между собой мясо, жевали его прямо на ходу. Бракен от еды отказался, ответив, что предпочитает видеть сытыми их. Он скакал рядом с Локланом, а жующая парочка следовала позади.
– Сколько ратников вас преследуют?
– Около двадцати.
– Хороший отряд.
Локлан ничего не ответил на едкое замечание англичанина.
Джулия, пустив свою лошадь галопом, поравнялась со старшим братом и протянула ему кусок мяса:
– Пожалуйста, поешь чего-нибудь. Если будешь и дальше обходиться без еды, то заболеешь.
– Она права, – согласился Локлан. – Утром мы остановимся, чтобы пополнить наши запасы.
Горец заметил по глазам Бракена, что тот изо всех сил старается не показать, насколько голоден на самом деле, и его восхитили такая преданность своим родным и готовность ради них идти на жертвы.
Джулия умоляюще добавила:
– Прошу тебя, Бракен! Мне страшно подумать, что я могу потерять и тебя тоже!
Этот непритязательный призыв, должно быть, ослабил решимость воина. Он оторвал небольшую часть от предлагаемого куска и ответил сестре:
– Теперь доедай остальное и прекрати меня донимать.
Девушка послала ему ослепительную улыбку: «Хорошо, лорд Грубиян», – и, придержав лошадь, снова поехала рядом с Брайсом.
Бракен моментально проглотил мясо и опять обратил свое внимание на шотландца:
– Я до сих пор не знаю, кто ты такой.
– Локлан Мак-Аллистер.
– Он лэрд и вождь своего клана, – добавила Катарина.
Бракен отвел взгляд и произнес бесцветным и даже философским тоном:
– Понятно.
Катарина, нахмурившись, посмотрела на Локлана, а затем снова на англичанина:
– Что ты этим хочешь сказать?
– Ничего.
– Локлан, о чем это он?
Если бы только знать! Но Мак-Аллистеру и самому стало любопытно докопаться до сути:
– Судя по твоему тону, могу сказать, ты что-то недоговариваешь. Не бойся меня обидеть. Четыре брата научили меня терпению.
Бракен кинул беглый взгляд на Брайса, словно давая понять, что прекрасно понимает, каково это – иметь брата, а затем снова заговорил:
– Я пару раз встречал твоего отца, когда был юным оруженосцем при дворе Генриха.
Эти несколько слов прояснили всё.
– А! – только и смог вымолвить Локлан.
– Вот именно, – кивнул его собеседник.
Кэт переводила взгляд с одного мужчины на другого: ей казалось, что они изъясняются друг с другом каким-то шифром, и хотелось, чтобы ее тоже посвятили в эту великую тайну: