Воин

Макгрегор Кинли

Глаза англичанина широко распахнулись:

– Которого из них?

Кэт ответила, предвкушая, какое выражение появится на лице Бракена, так как он был об этом человеке еще худшего мнения, чем она:

– Дамиана Сен-Сира.

Англичанин потянулся к рукояти своего меча, обшаривая взглядом толпу с кровожадной гримасой:

– Этот ублюдок побежал звать солдат?

– Нет, – торопливо возразила Катарина. – Он дал мне плащ, чтобы замаскироваться, и сказал быть осторожной, чтобы не попасться.

Теперь у Бракена отвисла челюсть.

– Дамиан…

Сен-Сир сказал тебе так? Дамиан-«у-меня-нет-души»-Сен-Сир? Презренное сатанинское отродье? Тот самый чокнутый мальчишка, который подрезал мне подпругу у седла перед первым поединком на турнире, а потом хохотал, когда я сломал ногу и ключицу?

А она-то уже забыла об этом злодеянии – в их детстве было столько подобных событий.

– Да, тот самый, – подтвердила Катарина.

Бракен фыркнул:

– Что, к дьяволу, случилось с Сен-Сиром, что он вдруг обнаружил в себе любезность?

Кэт пожала плечами, совершенно озадаченная, точно так же, как и ее спутник:

– Может быть, он просто повзрослел?

И все же во взгляде Бракена читалось недоверие:

– Уж поверь мне, этому дьяволу, чтобы измениться, потребовалось что-то гораздо большее. Скорее похоже на то, что его крепко шарахнули по голове. Раньше он жил лишь для того, мучить окружающих.

Теперь озадаченным выглядел Локлан.

Кэт похлопала англичанина по руке:

– Ты прав, но, думаю, он стал другим.

– Тогда разузнай имя того священника, что изгнал из Сен-Сира дьявола. Нам надо послать этому доброму человеку дар в знак признательности.

– Бракен, – упрекнула Катарина, – прояви больше милосердия. И давай возрадуемся, что мой кузен в сложившейся ситуации на нашей стороне.

Иметь Дамиана врагом никому не хотелось. Как сказал англичанин, этот человек мог быть настоящим дьяволом.

Бракен усмехнулся и снова принялся обшаривать взглядом толпу:

– Я все еще не уверен, что Сен-Сир не оправился сообщать другим, где мы находимся. Возможно, они планируют схватить тебя как раз посреди нашего разговора. Скорее всего в то время, когда ты меньше всего ожидаешь их появления.

Катарина покачала головой:

– Даже не хочется об этом думать.

Пока его спутники спорили, Локлан остановился у прилавка с доспехами, к которому они как раз подошли, и поднял в руке длинный меч, чтобы оценить его.

Судя по виду горца, он остался доволен клинком и передал его Бракену:

– Что скажешь про этот меч?

Бракен положил меч чуть ниже его крестовины на указательный палец, чтобы проверить сбалансированность.

– Хорошие пропорции и баланс. Красивые линии, – оценил он.

– Вы не найдете лучшего оружейника во всем христианском мире, – произнес произнес вышедший из палатки рядом с прилавком юноша. – Мой отец очень гордится своими работами.

– И они говорят сами за себя, – сказала Кэт, наблюдая, как Бракен вращает мечом вокруг своего тела. – Это самое прекрасное оружие.

Мальчишка просиял.

Кэт стояла за спинами своих спутников, пока Локлан подбирал англичанину

необходимое снаряжение. Никогда еще девушка не видела Бракена таким радостным. В его глазах зажегся свет, которого раньше не было, и он словно стал выше ростом. Катарина поняла, что такую перемену сотворило с ним вновь обретенное чувство собственного достоинства. Потеря отца и наследных земель стала жестоким ударом по самолюбию этого человека. Но теперь он казался тем самым благородным дворянином, которого она знала много лет назад.

Кэт была счастлива видеть это превращение, и была благодарна Локлану за то, что он подарил ее старому другу такую возможность. Это было воистину доброе дело.

Когда вся амуниция для Бракена была подобрана, он извинился и покинул своих спутников, чтобы принять участие в бугурте. Неплохо зная этого англичанина, Катарина была уверена, что он собирается отомстить нескольким дворянам, пленив их на ристалище. Она едва сдержала улыбку, увидев, как Бракен, словно ребенок, помчался записываться в числе других рыцарей в один из отрядов для группового боя.

Девушка подошла к Локлану, который расплачивался с оружейником:

– Ты сейчас поступил очень благородно.

Горец скромно отмахнулся от своего щедрого поступка:

– Мне нравится помогать людям, особенно тем, кто переживает трудные времена.

Сердце Кэт смягчилось:

– Ты совсем как моя мать. Однажды я увидела, как она сняла плащ со своих плеч, чтобы завернуть в него старуху в одном из городов, через который лежал наш путь. Стоял ужасный мороз, но мама сказала, что лучше пусть плащ достанется тому, кому он нужнее. Она была доброй женщиной.

– А ты добрая, девушка?

– Да, я тоже. Именно из-за этого Лисандр и Язычник в конце концов стали путешествовать с нами. Мы обнаружили их на обочине, умирающими от голода. Я пригласила их разделить с нами ужин, и не успел мой дядя оглянуться, как они стали постоянной и неотделимой частью нашей компании. Я не могла бы поступить по-другому. Бавел постоянно распекал меня за то, что я подбираю бродяг. Он сказал, что однажды это обернется против меня.

– Так и получилось?

– Да. Один раз. Это был тот самый бродяга, что похитил меня у моего дяди и попытался доставить к отцу. Я до сих пор не могу поверить, что он предал меня после того, как мы столько для него сделали.

Мак-Аллистер повернулся к спутнице, едва оружейник отошел от них в ожидании следующего клиента:

– Прости меня.

Катарина вздохнула и отступила на шаг:

– Не извиняйся. Когда-нибудь я сама должна буду разобраться со своим отцом. Меня просто раздражает, что он должен действовать через других людей вместо того, чтобы открыто иметь дело со мной. Я его дочь, хотя нам и неловко друг с другом. Ни один ребенок не должен чувствовать себя так рядом со своим родителем.

Катарина бросила на шотландца взгляд, когда они вернулись на дорожку, идущую между палатками. Волосы Локлана взъерошил ветер, а глаза его были полны жизненной энергии.