Воин
Шрифт:
Происшествия продолжались всю следующую неделю; ничего рокового, но они страшно раздражали и являлись неприкрытым вызовом его власти. Сначала в казарме появилось отвратительно вонявшее мыло, и те, кто имел несчастье им воспользоваться, два дня не могли избавиться от этого запаха даже в зале. Потом среди людей Ранульфа разразилась эпидемия кожной сыпи, вызванная крапивой, раскиданной по их тюфякам. А когда лорд уехал с ночевкой в одно из дальних владений Кларедона, кто-то пробрался к клеткам и выпустил на волю всех соколов и ястребов, развязав им путы.
Этот вялотекущий мятеж взбесил Ранульфа, снова
И действительно, Ариана не была совсем уж невинной овечкой, хотя поначалу она слишком уставала от тяжкой работы, взваленной на нее Ранульфом, чтобы бунтовать: она мыла посуду, крутила вертелы над огромными очагами в кухне, ставила в печь противни с плоскими белыми хлебами, изнемогала от духоты над котлами с кипятившимся в них бельем… в общем, выполняла самую черную работу. А Ранульф приставил к ней двух стражей, следивших за каждым ее движением и не позволявших слугам помогать Ариане в этой отвратительной работе, хотя сначала они и пытались это делать.
Он сдержал свою клятву – сделал ее жизнь мучением. Каждую ночь, когда Ариана наконец-то поднималась вверх по лестнице в свою отшельническую комнату, она с трудом, со стонами забиралась в постель – мышцы, не привыкшие к тяжелому физическому труду, сильно болели.
Но еще тяжелее, чем физическую усталость, Ариана переносила унижение.
Ей запрещалось разговаривать с людьми, и одевалась она как рабыня. Ранульф приказал забрать у нее все наряды из тонкого льна и шелка и велел носить одежду из грубейшего домотканого полотна и грубой шерсти, которая раздражала и царапала ее нежную кожу. Одну из самых лучших туник Арианы он отдал Дине, которой очень нравилось пользоваться благосклонностью нового лорда и рисоваться своим новым положением.
Предполагалось, что Дина делит с Ранульфом постель, хотя она никогда не проводила в его покоях ночь. Во время трапез она сидела рядом с ним за высоким столом, на почетном месте – стуле леди. Но, даже одевшись в лучшие шелка, Дина все равно выглядела потаскушкой, и Ариане было больно видеть, как Ранульф время от времени посылает этой женщине свою редкую прекрасную улыбку.
Ариана твердо решила стойко терпеть свое рабское положение. Ранульф ее не победит, поклялась она. Она не сломается. Она будет гнуться, как ива, и останется на своем месте после того, как пронесется буря.
Но как-то вечером, когда сиплый смех служанки звучал особенно хрипло и неприятно, Ариана наверняка была бы рада, узнай она, что Ранульф разделяет ее мнение. Внизу, в зале, Дина облизнула губы и соблазнительно склонила голову набок, глядя на лорда.
– Она
– Ты забываешься, женщина. Не твое дело осуждать свою бывшую леди.
Та удивилась этому упреку и слегка испугалась.
– Милорд, простите, – жалобно пробормотала Дина. – Я никого не хотела обидеть. – Наклонившись вперед и взяв Ранульфа за руку, она похотливо прижалась к нему пышными грудями. – Говорят, бывшая хозяйка Кларедона при любой возможности увиливает от ваших заданий.
Он вырвался из цепких рук Дины и нахмурился еще сильнее:
– Я не желаю выслушивать сплетни.
Так ничего и не понявшая Дина снова скрипуче рассмеялась:
– Это никакие не сплетни, милорд. Да я вам могу порассказать о том, что сама видела… Миледи Ариана вовсе не такая уж безупречная. Вот вы знаете, что раньше она частенько уходила из замка без сопровождения и бегала в лес, чтобы встречаться там с любовником?
Злобная сплетня девушки поразила Ранульфа как удар молнии.
Он ударил кулаком по столу:
– Довольно!
Хриплая болтовня Дины оборвалась на полуслове. Ранульф мрачно посмотрел на служанку, толком ее не видя:
– Можешь идти. Сегодня вечером ты мне больше не нужна. А на будущее запомни – не лезь рассуждать о вещах, которые тебя не касаются.
Дина с встревоженными глазами поспешно вскочила из-за стола и испуганно сделала книксен. Она ушла, а Ранульф сидел, угрюмо поигрывая кинжалом и рисуя узоры на остатках мясного пирога.
– Сдается мне, что Дина окончательно обнаглела, – пробормотал Пейн, – а все потому, что ты освободил ее от работы. Она считает себя твоей фавориткой, а я никак не пойму, с чего ты позволяешь ей такое нахальство. В ее пышных прелестях нет ничего особенного.
Ранульф рассеянно кивнул. Он с самого начала сожалел о своем неосмотрительном порыве повысить Дину до положения леди, но при этом упрямо отказывался отменить свое распоряжение. Да, он повел себя безрассудно. Пейн был бы сильно удивлен, узнай он, что Ранульф так и не воспользовался страстным желанием Дины делить с ним постель. Но эта грубоватая чувственная женщина его мало привлекала. Он устал от нее за один день.
Слишком уж часто Ранульф вспоминал эту выводившую его из себя непокорную высокорожденную леди, бывшую когда-то его нареченной невестой. Ее утонченность, ее королевская осанка, сладкий аромат женщины, даже ее язвительный язычок пленяли Ранульфа так, что он не мог выкинуть леди из головы. Все святые на небесах свидетели, что он пытался. Но он не мог забыть Ариану… и его тело тоже не могло. Каждый раз, как Ранульф ее видел, в паху у него начиналось шевеление. Стоило только взглянуть на нее, и он испытывал ненасытный голод.
– А знаешь, – сердито воскликнул Ранульф, – что этот проклятый управляющий пытался мне сегодня утром доказать, что дюжина ошибок в его подсчетах – это моя вина?
– Наверняка он решил, что ты не умеешь считать, – сочувственно отозвался Пейн. – Нужно назначить собственного управляющего, милорд.
Ранульф сделал большой глоток вина, на этот раз, к счастью, не соленого. Он умел считать и читать достаточно хорошо для того, чтобы понять, когда его обманывают.
– Они все меня за дурака принимают, что ли?