Воин
Шрифт:
Ариана беспомощно застонала, но Ранульф сильнее и безжалостнее прижимал ее к себе, не давая шевельнуться. Его закованные в доспехи бедра врезались в тело девушки.
Дьявольский замысел заключался в том, что он и не хотел угрожать Ариане физическим насилием, а собирался покарать ее наслаждением. Он хотел, чтобы она утратила рассудок, чтобы ахала и задыхалась под ним. Он хотел удовлетворить свое неослабевающее вожделение, поддаться отчаянному желанию глубоко и страстно вонзиться в нее и, может быть, наконец-то успокоить горячечную
Кровь его кипела от возбуждения и гнева, тело напряглось, в нем все пульсировало; им двигала сила более властная, чем бешенство. Крепко прижимая Ариану к себе, Ранульф запрокинул ее голову назад и впился в ее губы. Глубоко в его горле рождался низкий гортанный звук.
Не в силах вырваться, Ариана беспомощно приоткрыла губы. Она пыталась вспомнить все те бесчисленные причины, по которым должна сопротивляться, пыталась призвать на помощь постыдные воспоминания о своей недавней податливости, но тщетно.
В глубине ее тела возникло и усиливалось странное тепло, сердце колотилось все быстрее. Ослабевшая, оглушенная, Ариана вцепилась в Ранульфа и уже сама прижимала его к себе, тая под его пламенными поцелуями, хотя отвращение и лизало краешек ее сознания. Если это не закончится прямо сейчас, ей придется сражаться не столько с ним, сколько с собой. Ей казалось, что она тонет в его объятиях…
Ариана услышала, как Ранульф зарычал, неукротимо и необузданно, и едва не вскрикнула, когда он прервал свой жаркий поцелуй. Не держи он ее, колени девушки подогнулись бы, но Ранульф крепко удерживал ее, пока губы его страстно блуждали по ее шее. Ариана беспомощно застонала, хватаясь за его могучие плечи.
– Ранульф…
Услышав эту хриплую мольбу, Ранульф замер. Он выругался и зажмурился, отчаянно пытаясь взять себя в руки и вернуть самообладание. Ведь он вообще не хотел прикасаться к ней – и каким-то образом вдруг зашел так далеко! Его естество напряглось и мучительно ныло, все тело дрожало от запретного желания. Он так распалился, что забыл, зачем обнимал ее, забыл, что эта лживая женщина – его враг! Именно этого она и добивается – хочет, чтобы он подтвердил их союз.
– Нет, клянусь всеми святыми! Господь – свидетель, ты не победишь…
Он сильно сжал плечи Арианы и отодвинул ее от себя. Нет, он не позволит ей этими уловками взять над ним верх.
Ранульф смотрел на Ариану сверху вниз и тяжело дышал, пытаясь побороть порыв снова заключить ее в объятия. В этой борьбе характеров он едва не проиграл, а угрозы физического насилия недостаточно, чтобы напугать Ариану.
– Ты сполна заплатишь за свое вероломство, женщина! Я превращу твою жизнь в страдание – клянусь! С этого мига все самые отвратительные работы в замке – твои. Если ты думала, что унизительно служить мне в качестве оруженосца, то твоя новая работа будет втройне тягостней.
Больше не доверяя самому себе, Ранульф отпустил Ариану и шагнул
– Я покину тебя такой же нетронутой, какой встретил. И если ты дорожишь своей шкурой, будешь держаться от меня подальше до тех пор, пока наш брак не будет расторгнут, а я смогу от тебя избавиться.
Свирепо сверкая янтарными глазами, Ранульф резко повернулся и вышел прочь, так хлопнув дверью, что она задрожала.
С ужасом глядя ему вслед, Ариана поднесла руку к истерзанным губам. В душе бушевала буря. Она не хотела, чтобы он уходил. Хотела, чтобы он остался с ней, прикасался к ней, овладел ею.
Как такое возможно? Ранульф – ее враг, человек, которого она поклялась ненавидеть. И все-таки она тает от его малейшего прикосновения. Его жестокие поцелуи превратили ее кровь в пламень, их запах и вкус до сих пор горят в ее памяти. Пресвятая Дева, что же ей делать? Он оставил ее терзаться желанием, ее тело трепещет от вожделения и сожаления. В замешательстве Ариана прикоснулась пальцами к болевшим губам, все еще горячим и нежным после его поцелуев. Она смогла выдержать его гнев, но проиграла это сражение – и боялась, что проиграет и все последующие.
Ранульф расстроил ее попытку добиться справедливости, поклялся аннулировать их брак и заставил ее служить ему как рабыня. И все же пугало Ариану не его мщение. Больше всего она боялась своего непослушного тела, легко склонявшегося перед его волей.
Глава 11
Кажется, против Ранульфа начинался бунт.
Он начался так незаметно, что рыцарь ничего не понял, но в замке все чаще случались необъяснимые происшествия и неприятные события, и он сообразил, что обитатели Кларедона восстали против него от лица своей леди.
Первое происшествие случилось через два дня после того, как он низвел Ариану до служанки, выполнявшей только черную работу. Обед был до того пересолен, что его невозможно было взять в рот, а вино оказалось настолько омерзительным, что Ранульф заподозрил в нем отраву. Он с отвращением выплюнул все и взревел, требуя к столу повара. Из кухни поспешно пришел толстопузый человек, униженно поклонился и начал смиренно просить прощения, причитая, что слишком вольно обошелся с солью, и клянясь, что его рука случайно дернулась и оказалась над бочонком с вином.
Не имея возможности что-либо доказать, Ранульф подавил желание отдубасить придурка, но в наказание заставил его выпить весь графин вина, с угрюмым удовлетворением глядя, как тот помчался в уборную, чтобы опорожнить желудок.
От удовлетворения ничего не осталось, когда чуть позже Ранульф обнаружил, что дюжина подпруг надрезана, причем так, что заметить это сразу было нельзя, однако во время скачки можно было сильно пострадать. Взревев от ярости, Ранульф приказал притащить к нему всех грумов и конюшенных лакеев, допросил каждого, но ни один не признался.