Воины Солнца и Грома
Шрифт:
Затем он вышел и направился к поляне, где на расставленных кругом невысоких тронах из черной меди сидели десять немолодых мужчин в таких же, как у него, белых тогах, оставлявших обнаженными правое плечо и руку. Длинные волосы их стягивали белые повязки. Никто не носил ни обуви, ни украшений, кроме перстней с самоцветами. В этих перстнях, а также в резных посохах были заключены разнообразные магические силы. Из десяти пятеро были индийцы, двое — желтые скуластые жители Уттара Куру, остальные — перс, грек и сак. Еще один человек, одетый в небогатый кафтан и шаровары, стоял чуть в стороне.
Царь-Лекарь сел на высокий трон черной меди с двумя золотыми фигурами всадников на крылатых конях по бокам и золотыми ножками в виде грифонов. Заметив кавказца, он указал ему на пустующий медный трон:
— Садись, достойный Мгер Арцруни. Брат Лицзы сейчас далеко отсюда. Итак, кто же теперь глава Братства Солнца? Прекратились ли наконец ваши распри?
— Прекратились. Главой избран Аполлоний из Тианы.
— Я хорошо помню его. По-прежнему ли он бескорыстен и рассудителен?
— Да. С его избранием согласились даже братья-иудеи, хотя он поддержал Веспасиана, чьи легионы сейчас осаждают Ершалаим. Но, видит Михр, лучшего императора нынче взять негде, есть только худшие. Дух Нерона ищет себе тело, и загнать его в преисподнюю сможет разве что Аполлоний. Он теперь лучший маг среди нас.
— Конечно. Потому что ищет мудрости повсюду, где ее стоит искать. Скажи, что в Палестине?
— Плохо, — опустил голову армянин. — Совсем плохо. Всюду измена, раздоры. Евреи уничтожают не так римлян, как друг друга. А вражду сеют чарами наследнички Симона-мага. Особенно усердствует Левий бен Гиркан, он же Клавдий Валент со своими Перстнями Зла.
— Гнусное изделие Захарии Самаритянина, — заметил грек. — Обычные семь перстней, посвященные семи светилам, — Аполлоний получил такие от нас, но изготовленные так, что с их помощью можно обращать на службу злу и пороку силы, связанные со всеми светилами.
— Вот поэтому у нас в Иране и считают всякую планетарную магию злой, — вмешался перс. — Погоди, а разве не вы справились несколько лет назад с Захарией?
— Мы, — неохотно проговорил Мгер. — Я с Элеазаром бен Йаиром. И тогда же, как базарные ротозеи, упустили эти проклятые перстни. Да и самого некроманта мы не одолели бы, если бы не один мальчишка — сармат по имени Ардагаст.
— Ардагаст? — переспросил Иарх. — Не тот ли дружинник, что принес Куджуле Кадфизу знаменитый амулет Атарфарна?
— Он, — улыбнулся армянин. — А поручил ему передать амулет потомкам Герая Кадфиза я по велению Богини Огня. — И тут уж Мгер Арцруни не ошибся.
— Вернемся к делу. Как я понимаю, Братство Солнца просит у нас помощи? — спросил Царь-Лекарь.
— Да. Ведь вы — мудрейшие и сильнейшие маги во всей ойкумене…
— Но не такие всемогущие, как кажется издалека, — устало вздохнул глава мудрецов. — Матхура, город Кришны, в руках Деванаги, и мы не можем покончить с этим змеиным отродьем. А теперь и Таксила… Не так давно, при моем деде, ашрам был в упадке. Из семидесяти мудрецов остался он один — в сто тридцать лет.
— Возродил ашрам ты… — подал голос один из индийцев, но Царь-Лекарь остановил его:
— Только не расхваливай меня перед гостем, чтобы
— Эти шиваиты сошли с ума! — воскликнул сак. — Обучить владению астравидьей тщеславного юнца! Ведь человек порочный или слабовольный может вызвать оружие богов и не суметь его остановить. А самая мощная астравидья применяется только против богов и демонов, но не против людей, иначе она может сжечь мир!
— Шиваракшит не решался ни на что подобное, пока не появился этот Шивасена. Кто же он такой и откуда? — задумчиво произнес Царь-Лекарь.
— В Гималаях мне удалось мысленно связаться с Лицзы. Он считает, что Шивасена — это даосский маг Чжу-фанши, известный придворный интриган, доносчик и лазутчик Сына Неба, — сказал желтокожий мудрец.
— А мне он напоминает одного сакского князя из Хотака, проходимца и охотника за магическими секретами, — заметил сак.
— Кто бы он ни был, он, похоже, из тех, для кого нет ни племени, ни отечества, ни законов, — подытожил Царь-Лекарь. — В их руках любое знание обращается во зло. Только что Ашвамитра сообщил: дело обстоит еще хуже, чем мы думали. У Стратона уже есть мелуххский шестилучевый амулет. К тому же у него очень сильная шакти. Это не простая нагини, как мы считали, а одно из существ, выведенных Деванагой.
— Ну вот, — развел руками перс. — А в храме Михра никто не владеет астравидьей. У этого лесного колдуна Хираньи нет способностей даже к боевым заклятиям.
— Не совсем. Отражать их он может, Значит, отразит и астравидью.
— Для этого нужна гораздо большая духовная сила…
— Вот мы ему и дадим ее. Все двенадцать. И заклятия подскажем.
— На таком расстоянии? — покачал головой перс. — Это же не мысленный разговор и не подглядывание через магическое зеркало.
— Я это учел. Вот, глядите, — Царь-Лекарь показал собратьям исчерченный янтрами пальмовый лист. — На середине пути, в священном месте Солнца, лучше всего подойдут алтари Александра — достаточно сильный маг будет принимать духовную силу от нас и передавать ее Хиранье.
— И кто же у нас так силен?
— Чандра, подойди сюда.
В круг мудрецов вошел, стеснительно улыбаясь, темнокожий юноша с шапкой курчавых волос, больше похожий на негра, чем на индийца. Между его бровями сиял небольшой полумесяц, и это не было украшением из металла или вообще чего-либо вещественного. В руке у юноши был золотой жезл в виде якоря.
— Вы думаете, если Чандра из дикого лесного племени, то он может только бегать по вашим поручениям и проводить гостей сквозь облако на гору? Нет, на этой горе мало кто умеет передавать и принимать мысль лучше его. А главное, он очень вынослив. Многим из того, чего мы достигаем аскетическими упражнениями, в джунглях владеет каждый охотник. Там без этого просто не выжить.