Воины Солнца и Грома

Баринов Дмитрий Михайлович

Покуда Чандра заново исполнял ритуал, грифон оттащил подальше трупы. Священный зверь Солнца никому не давал осквернять его святые места. Когда юноша наконец счистил оба алтаря (Сурьи — индийской молитвой., Аполлона — греческой), грифон положил перед ним упитанную антилопу. Чандра отрезал ногу, поджарил ее на костерке в стороне от алтарей, с аппетитом съел, а часть оставил на утро. С остальным управился солнечный зверь. Прибежавшие откуда-то гиены тоже пировали — над трупами воров. Наевшись, зверь и юноша улеглись в ложбине в тени кустов. Чандра положил голову на мягкий бок грифона, достал тростниковую флейту и принялся

наигрывать тихие мелодии своего лесного племени. Служить Солнечной Птице — одно удовольствие. Договориться с Лунным Леопардом, чей знак он носит от рождения, уже труднее. А уж поладить с Крокодилом Глубин может только очень сильный колдун.

* * *

Бронзовые светильники в виде эротов с факелами рассеивали полумрак царской опочивальни. Стратон, небрежно развалившись на роскошном ложе, любовался стоявшей возле узкого окна Нагадеви. Черные, как ночь, волосы девадаси струились по тончайшему виссону, почти не скрывавшему ее соблазнительное тело. Никогда он не чувствовал себя таким сильным, и не только телом. Он больше не изгнанник, которого могут выдать, не заговорщик, достойный плахи и кола, он — царь Шивадаса, владыка Индии и избранник сильнейшего из ее богов, чей зверь — могучий бык! Сотни тысяч людей от Инда до Гифаса — его подданные, груды золота и самоцветов внизу, во дворцовых подвалах, — его казна, и эта женщина, прекраснейшая во всей Индии, — его женщина. Так и должно быть, ибо он, Стратон, сын Гермея, рожден властвовать, как другие — пресмыкаться перед ним.

И пусть кто-нибудь попробует отнять у него хоть что-то из этого! Он перевел взгляд на шкатулку эбенового дерева, инкрустированную жемчугом. Заклинание защищало ее лучше любого замка. В ней лежала отлитая из черной меди Звезда Шести Зверей. Шивасена все-таки совершил свой ритуал. Правда, вместо ракшасов пришлось использовать глуповатых трусливых пишачей, а вместо царевны — рабыню, хотя и дочь вождя полудикого горного племени. После этого раненый саньясин слег. Но даже такой амулет многократно умножал духовную силу Стратона. Главный же источник его силы — вот он, в этом полном желания; прекрасном теле девадаси.

Нагадеви вынула из ушей его подарок — изумрудные серьги, сняла жемчужное ожерелье.

— Единственное украшение, достойное твоих волос, — это диадема царицы. А что? Ты ведь внучка царя Деванаги.

— Не только. — Нагадеви пристально взглянула ему в глаза. — Моя мать действительно дочь этого царя. Правда, от наложницы. А вот отец — дракон. Яйца дракона деду привезли из страны Хань, которую вы, греки, зовете Серикой. Дед любит называть меня своим самым удачным опытом. А воспитали меня наги в своих пещерах. Я видела неисчислимые сокровища Бхогавати, подземной столицы нагов.

Тонкая ткань беззвучно сползла с плеч девадаси. Следом упала красная дхоти. Красавица медленно повернулась — и вдруг ее стройные ноги слились в змеиный хвост, а тело ниже пояса покрылось переливающейся чешуей. Стратон небрежно усмехнулся:

— Ты что же, решила проверить, уступаю ли я в мужестве скифскому Гераклу? У той пещерной богини, что родила от него первого скифа, было даже два змеиных хвоста. А еще — крылья.

— Вот крыльев мне от отца не досталось, — развела она руками. — У него они широкие, перепончатые, как у летучей мыши.

— И все равно ты прекрасна, моя мудрая змейка. Теперь я понимаю, откуда ты знаешь много

такого, что неизвестно моему гуру.

Грациозно извиваясь, она подползла к ложу, склонилась над царем. Ее глаза теперь были желтыми, немигающими.

— Мудрость всех этих гуру — только отблеск нашей. Слушайся нас, и у тебя не будет соперников среди людей.

«Завораживает?» — мелькнула у Стратона мысль и погасла.

— Я видела, как пресмыкался перед нами Вима Кадфиз, как его отец рубил нагов грозовым мечом у ворот Нагалоки. Уничтожь их обоих! А этот меч не должен оставаться в мире людей. Его место — в Бхогавати.

Вместо ответа Стратон сильно и жадно прижал к себе женщину-змею. Ему не было противно, когда чешуйчатый хвост обвил его ноги.

* * *

По широкой наезженной дороге от берега Инда на восток, к Таксиле, скакал большой отряд закованных в железо всадников. Людей защищали панцири, кольчуги, остроконечные шлемы, голову и грудь сильных породистых коней прикрывали доспехи. По ветру реяли короткие плащи. Развевался бунчук под золотым навершием в виде рогатого льва, взметнувшего вверх крылья. Впереди ехал стройный всадник средних лет, на бритом лице которого выделялся длинный тонкий нос. Его длинный меч и акинак блестели золотом и бирюзой, а на шее сияла резным красным камнем золотая гривна.

Завидев всадников, крестьяне складывали ладони и низко кланялись. Вслед отряду звучали почтительные голоса:

— Куджула Кадфиз… Дхармадаса… В его царстве все племена равны, и ни тохар, ни яван, ни пахлав не смеет сказать: «Я создан господином, остальные — рабами». Он возвышает каждого лишь по его заслугам, а тех, кто берет с простых людей больше положенного по закону, отправляет в Панджшер, в серебряные рудники. Сам Вишну прислал его очистить Индию от демонов и их прислужников. В его мече — сила Солнца и Грозы.

Лишь некоторые замечали над его плечом рукоять еще одного меча, скрытого плащом, бронзовую с золотым перекрестьем, и догадывались: это и есть Гроза Дэвов, оружие богов, страшное ракшасам и нагам.

* * *

Неподалеку от громадного, подавляющего величием своих порфировых колонн и ступенчатой башни храма Джандиал стоял еще один, казавшийся рядом совсем маленьким, храм с колоннадой. Внутри его стены были обиты листовой медью, а на них разными металлами выложены целые картины. Фигуры воинов, слонов, коней были переданы желтой и черной медью, серебром, золотом, оружие — железом, и все это блестело в проникавших через окна и дверь лучах утреннего солнца. Картины изображали битву Александра с Пором и подчинение Пора македонянину. В глубине стояла статуя самого Александра из золота и слоновой кости. Храм возвел Пор после смерти своего победителя и повелителя, а картины создал мастер-грек.

Царь Стратон любил это творение эллинского гения и поэтому перед битвой пришел именно сюда. Индийский царь сумел оценить благородство завоевателя мира, сохранившего ему власть. Как же далеко было до него, тем более до Александра всем этим ничтожествам, чванившимся своим эллинством! Одни ничтожества заставили Александра повернуть назад, а потом отравили его, другие убили Пора перед тем, как бежать из Индии. Бежать от войск Чандрагупты Маурьи, который прежде был готов положить долину Ганга к ногам сына Филиппа! Рука царя стиснула золотой слоновый шлем.