Воитель
Шрифт:
– Как предводитель Макдоналдов со Слита я вверяю этот замок и своих людей, которые полагаются на его защиту, великому воину, – произнес Коннор голосом, разнесшимся по всему залу. – И пусть наши враги знают, что отныне Дункан Руад Макдоналд – законный и полноправный владелец замка Данскейт!
Дункан принял меч под гул голосов и топот ног, такие громкие, что, казалось, дрожат стены. К счастью, члены клана знали Дункана и не ожидали от него речи.
– Я благодарен за честь служить тебе и нашему клану, – обратился Дункан к Коннору, заглушая не утихающий шум. Взглянув в глаза своему другу и предводителю,
– Мой друг, кто мог подумать, что мы доживем до того дня, когда я буду предводителем, а ты владельцем оплота Макдоналдов? – Серебристо-голубые глаза Коннора были полны света. – А теперь ты станешь моим братом.
По сигналу Коннора зал затих, и комната наполнилась волшебной музыкой волынщика Уиллема Маккриммона. Вернувшись вместе с Мойрой в Данскейт, Дункан сразу же послал волынщику сообщение и был рад, что Уиллем получил его вовремя и успел прибыть.
Убрав новый меч в закрепленные на спине ножны, Дункан повернулся и подал руку невесте – и, как всегда, при виде Мойры у него перехватило дыхание. В темно-синем бархатном платье под цвет ее лучистым глазам, которое выгодно подчеркивало ее темные волосы и смуглую шею и, как любовник, скользило по ее соблазнительным формам, она была великолепна.
Но для Дункана она была по-настоящему прекрасной благодаря исходившему от нее свету, как было в тот первый раз, когда он влюбился в нее. Его любимая Мойра была бесстрашной и снова полной веселья.
Мойра коснулась веточки белого вереска, такой же, какая была приколота к накидке Дункана, и подмигнула ему.
– Я слышала, что в такое время года нелегко найти вереск, если не знаешь, где искать, – шепнула она под музыку волынки.
А белый вереск, свадебный символ счастливого будущего, найти особенно трудно, и Дункан кивком указал на Алекса и Йена, ставших по обе стороны от Коннора.
Чтобы все видеть, Рагнелл, Сара и Сорча, дочь Алекса, стояли впереди всех собравшихся; вместе с ними были Элиза и жена Йена, Сайлис, с малышками. Жена Алекса, которая очень нравилась Дункану, была беременна и не могла путешествовать, так как вскоре должна была родить.
Когда Уиллем закончил мелодию, Дункан и Мойра повернулись лицом друг к другу.
Их брак, как и все остальные, заключенные в прошедшем году, будет освящен церковью, когда отец Брайан прибудет на остров с ежегодным визитом. Так как брачный контракт уже был подписан, все, что оставалось им сделать, это в присутствии свидетелей произнести свои клятвы. Согласно контракту, Дункан передавал Мойре свой дом, поскольку это было все, что у него имелось, и Мойра была чрезвычайно довольна, хотя ее приданое стоило гораздо больше.
Сначала Дункан и Мойра обменялись кольцами – не имеющими конца обручами, символизирующими вечную любовь, – потом подняли правые руки и, соединив их ладонь к ладони, сплели пальцы, и пока Дункан трижды обматывал вокруг их запястий длинную кремовую ленту, Мойра смотрела ему в глаза.
– Я, Дункан Макдоналд, беру тебя, Мойру Катриону, правнучку Правителя Островов, внучку Хью… – начал он. Благодаря ее прославленной родословной на произнесение имени Мойры Дункану требовалось гораздо больше времени, чем на то, чтобы назвать свое. Стараясь правильно произнести полностью
Дункан произнес традиционные заключительные слова, хотя был уверен, что даже смерть не сможет разлучить его и Мойру, – их души, как сейчас их руки, были сплетены и связаны вместе навеки.
– Я, Мойра Макдоналд, – коротко сказала она, нарушив правила, как любила делать, – беру тебя, Дункана Руада Макдоналда, в мужья перед Богом, нашими детьми и всеми членами нашего клана. Обещаю быть тебе верной и преданной женой, пока волею Божьей смерть не разлучит нас.
На Дункана снизошло чувство умиротворения – наконец-то Мойра была по-настоящему его. Он наклонился, чтобы поцеловать свою жену, и зал взорвался приветственными криками. Целуя Мойру, Дункан чувствовал себя так, словно шагнул в теплый летний солнечный свет из холодной зимы, которой была его жизнь без Мойры.
Макдоналды, окружив Дункана и Мойру, с традиционными благословениями желали им счастья, а Уиллем Маккриммон снова взялся за волынку.
«Долгих лет вам обоим. Здоровья вам обоим. Да будет ваша жизнь долгой и спокойной. Живите до старости в любви и достатке».
Под взглядом Дункана мужчины были осторожны с традиционными поцелуями новобрачной и ограничивались легкими прикосновениями к щеке Мойры.
– Ты забрала у меня самого близкого мне человека, – сказал Коннор, когда дошла очередь до него, и поцеловал сестру.
– Да. – Мойра взглянула вверх на Дункана с улыбкой, от которой у него все внутри растаяло.
Коннор повернулся к нему, и они сцепились локтями в древнем приветствии воинов и друзей.
– Не знаю, что буду делать без тебя. – Коннор пристально смотрел на Дункана. – Но у меня становится теплее на сердце, когда я вижу, что ты счастлив. Никто не заслуживает счастья больше, чем ты.
К ним присоединились Йен и Алекс, вчетвером образовав круг.
– Знаешь, Коннор, нам всем абсолютно ясно, что именно ты должен сделать, – насмешливо сверкнув зелеными глазами, объявил Алекс. – Тебе пришло время найти милую девушку, которая уберет с твоего лица это угрюмое выражение.
– Ты как предводитель отлыниваешь от своего долга произвести наследника, – добавил Йен.
– Если ты забыл, – сказал Алекс, – то занятие, о котором мы говорили, намного приятнее, когда есть партнер.
Коннор натянуто усмехнулся.
– Сейчас слишком неспокойное время, и я еще не могу определить, какой брачный союз наиболее выгоден для клана.
Он продолжал говорить о повстанцах и борьбе придворных группировок, но друзья раньше уже слышали о причинах его выжидания и не обращали внимания на его слова.
– Выбрав жену, ты по-прежнему будешь служить клану, а заодно и получать удовольствие, – хлопнул Коннора по спине Йен.
– Мои отец и дед не отказывали себе в удовольствии, и вот к чему это привело, – возразил Коннор.
Связи предшествующих предводителей с многочисленными женщинами принесли клану бесконечные раздоры и бедствия, и Коннор твердо решил не идти той же дорогой, не повторять ошибок.
– Уверен, я выиграл наше пари, – продолжал Коннор, сменив тему. – Платите, ребята.