Волчье логово

Омильянович Александр

В 1942 году на помощь разведцентру пришла техника. Группа специалистов из люфтваффе установила в арестантских камерах дворца оборудование для подслушивания. Аппаратура звукозаписи находилась около кабинета Фриватта. Там всегда сидел дежурный техник, обслуживающий ее.

Штангеру часто приходилось перепечатывать на пишущей машинке разговоры, записанные на магнитофон. В основном эти разговоры не имели разведывательного характера. Это были обычные беседы людей, вырванных из близкого им окружения и попавших в руки врага.

Однажды во дворец привезли новую

группу советских летчиков, сбитых на центральном участке фронта. Предварительные допросы не обещали каких-либо открытий. Летчики сидели в камерах уже вторую неделю. Их общие показания заполнили десятки страниц машинописного текста. Штангер ежедневно перепечатывал подслушанные разговоры. Вот в них-то и появилась вдруг определенная информация, которая взбудоражила майора Фриватта. Разговаривая между собой в камере, летчики упоминали о каком-то «замке… штабе воздушной армии… командовании». И майор Фриватт сделал вывод, что речь идет о штабе советской воздушной армии на центральном участке фронта, местонахождение которого безуспешно искали ого агенты. Итак, у Фриватта появилась возможность определить месторасположение этого штаба, с чем он связывал большие надежды, так как в последнее время руководимый им участок не мог похвастаться хорошими результатами в разведывательной работе.

После нескольких дней подслушивания, когда разговоры пленных не дали больше ничего нового, Фриватт сам приступил к допросам. Трое летчиков, которые говорили о таинственном замке, штабе и командовании, были подвергнуты жестоким допросам. Фриватт, Денгель и Клаузер любой ценой старались добыть от них необходимую информацию. На очередном допросе одного из летчиков подвергли самым страшным пыткам, и он был сломлен. Штангер присутствовал на допросе в качестве переводчика. Денгель под диктовку Фриватта печатал показания летчика на машинке.

Летчик рассказал:

— Незадолго до моего последнего боевого вылета меня вызвали на инструктаж в штаб воздушной армии. Он находился в старом замке, носящем название Дравиньск. Этот замок когда-то принадлежал какому-то графу. Его окружает запущенный парк, который соединяется с лесом, простирающимся в сторону фронта. На восток от замка находится временный аэродром, а дальше село Сальверск. Штаб армии занимает весь замок. Там находится радиостанция. К замку тянутся десятки телефонных проводов. Система охраны замка мне неизвестна. Я видел караулы вокруг аэродрома, у ворот, а также у входных дверей…

Затем летчик описал внутреннее расположение замка, сообщил имена некоторых офицеров штаба и другие подробности, интересующие Фриватта.

Допрос уже заканчивался, когда вошел майор Завелли. Фриватт приказал увести, а вернее, унести пленного, так как тот был жестоко избит и не мог самостоятельно передвигаться.

— Читай, — сказал Фриватт и подал Завелли протокол,

— Интересно. — проговорил тот, закончив чтение. — Поздравляю. Ты получил то, что нужно.

— Это лишь начало.

— Что ты намереваешься делать дальше?

— Представлю результаты допроса командованию люфтваффе. Пусть они проведут

авиаразведку, а потом нанесут удар пикирующими бомбардировщиками, чтобы там камня на камне не осталось…

Штангер приводил в порядок бумаги, лежавшие на столе возле пишущей машинки, и прислушивался к тому, о чем говорило начальство.

— Ты думаешь, русские дадут захватить себя врасплох? Такой штаб имеет, вероятно, сильную противовоздушную оборону, — заметил Завелли.

— Это уж меня не касается. То, что от меня требуется, я сделал: установил, где на центральном участке фронта находится штаб воздушной армии врага. Остальное — дело тактической авиации. Пусть не болтают, что я не работаю.

Штангер с возрастающим интересом прислушивался к этому разговору, посматривая то на возбужденного успехом Фриватта, то на задумчивое, непроницаемое лицо Завелли. В голове разведчика моментально возник определенный план. А может, удастся? И он решил попробовать.

— Герр майор, можно мне высказаться по этому вопросу? — обратился он к Фриватту.

— Конечно, слушаем. Мы ценим хорошие советы.

— Герр майор говорил о бомбардировке авиаштаба врага. Это, по-моему, не лучшее решение.

— А что ты предлагаешь? — спросил Фриватт, с любопытством взглянув на Штангера.

— Получение этой информации стоило слишком большого труда. По-моему, можно провести более интересную операцию, чем простая бомбардировка. Прежде всего, я посоветовал бы более критически отнестись к показаниям летчика. Он может обманывать, как это уже многие делали. Пусть кто-нибудь из ваших агентов, действующих за линией фронта, установит, действительно ли штаб военно-воздушной армии находится там, где сообщил летчик. Если агентура и авиаразведка подтвердят это, тогда по замку следует нанести удар, но не пикировщиками…

— А чем? — спросил, не отрывая взгляда от Штангера, Фриватт. Остальные офицеры слушали его также с интересом.

— Диверсионной группой.

— Подожди… Подожди, не понимаю. Как это группой? — прервал его Фриватт.

— Вот, взгляните, — сказал Штангер и приблизился к карте Восточного фронта, висевшей на стене. — Авиационный штаб находится где-то здесь, — показал он пальцем. — Леса, о которых говорил пленный, тянутся до самого фронта. Сюда можно сбросить на парашютах диверсионную группу в количестве… Ну, это можно установить позже. Она проберется в окрестности замка, перебьет, сколько удастся, сотрудников штаба, заберет ценные документы, взорвет замок и лесом отойдет к линии фронта.

— Штангер, как тебе это пришло в голову? — воскликнул Фриватт. — Это прекрасная идея!…

— Да, действительно неплохая, — подтвердил Клаузер. — За такую идею стоит выпить.

— Герр капитан, разрешите, я закончу, — снова заговорил Штангер и продолжил: — Итак, бомбардировка замка. Что это даст? Убьем там нескольких советских офицеров, конечно, если они не успеют уйти в бомбоубежище, уничтожим замок — и все. Будем ли мы от этого больше знать о каких-либо тайных замыслах врага? Нет.