Волчье логово

Омильянович Александр

Наконец Штангер увидел красные огоньки шлагбаума и полоску света из приоткрытой двери караульной будки

— Газу! Газу! — торопил он немца, и тот выжимал из мотора все, что можно.

Постовые заметили мчавшуюся автомашину. Вспыхнуло световое табло «Стой!». Фигурка солдата в каске отделилась от караульной будки. Мигая красным фонариком, постовой выбежал на середину шоссе.

— Жми! Газу! Не обращай на него внимания! — кричал Штангер водителю.

Рев мотора заглушил отчаянный крик солдата, выбежавшего на шоссе. Видимо, в последнюю минуту постовой

понял, что автомашина не остановится, хотел отскочить, но было поздно. Глухой удар бампера — и немец исчез под колесами. От сильного удара шлагбаум сломался, как спичка. Машину с разбитой фарой и помятым крылом чуть было не забросило в кювет. Она слегка задела бортом дерево, но в последнее мгновение водитель успел выровнять ее, прибавил газу, и она вновь помчалась вперед.

Рев мотора заглушали раздававшиеся им вслед выстрелы. Увидев, как немец пригнул голову почти к самому рулю, Штангер машинально тоже вобрал голову в плечи. Первая пуля вонзилась в доски кузова. Вторая, рикошетом от железа, чиркнула по шасси.

— Стараются бить по колесам, сволочи, — прошипел Штангер.

— Что? — переспросил немец.

— Прибавь газу! — добавил разведчик более миролюбивым тоном. Он почувствовал себя чем-то связанным с этим солдатом: оба они стремились избежать смерти, только каждый вкладывал в это свой смысл.

Штангер взглянул на немца. В тусклом свете щитка приборов он увидел руки, судорожно сжимавшие руль, грязно-серый мундир солдата вермахта, каску в форме горшка на голове и стекавшие из-под нее — он заметил это лишь теперь — по лбу и одутловатому лицу струйки пота.

— Боишься? — спросил Штангер, не меняя позы и не отводя «шмайсера» от бока немца.

— Да, герр…

Машина продолжала мчаться. «Пока мне удалось уйти от них целым и невредимым, однако наверняка уже трезвонят телефоны, организована погоня. Как только достигнем леса, сверну на какую-нибудь проселочную дорогу, чтобы удалиться подальше от шоссе…» — размышлял Штангер.

— Мотоцикл сзади… — испуганно прошептал немец. Штангер этого не заметил, а водитель увидел огонек одинокой фары в боковом зеркальце.

Штангер приподнялся на сиденье и посмотрел в небольшое окошечко в задней стенке кабины. Вдали за ними действительно мчался мотоциклист. Незатемненная фара отбрасывала длинную полосу света на шоссе и придорожные кусты. Штангер покосился на спидометр — восемьдесят километров. Значит, мотоцикл их скоро догонит.

— Далеко до леса? — спросил он немца.

— Километров десять.

— Догонят нас?

— Это мощный мотоцикл.

— Как тебя зовут?

— Гельмут.

— Послушай, Гельмут, если удерешь от них — будешь жить!

— О, герр…

— Молчи и жми на всю катушку!

Штангер взял винтовку немца, вынул затвор и засунул его в карман комбинезона. Затем снова прильнул к окошку. Мотоцикл, настойчиво сигналя, явно настигал их.

— Вот, дураки, хотят, чтобы мы остановились!

Штангер на глаз прикинул расстояние. Еще далеко…

Цель небольшая и подвижная… Да и машину сильно трясло:

можно промахнуться. В этот момент в доски кузова и в шасси ударила очередь. «Из автомата стреляют, — констатировал он. — Значит, долетают. Они в лучшем положении: цель больше, поэтому легче попасть».

Он встал коленями на сиденье, прикладом разбил стекло, высунул ствол «шмайсера» в окошко. Долго ловил прицелом слабо дрожащий свет мотоцикла, потом нажал на спусковой крючок — раз, другой, третий. По стеклу и потолку кабины забарабанили пустые гильзы. Запахло порохом.

— Промазал… Промазал! — огорченно воскликнул Штангер и выхватил из «шмайсера» пустой магазин. — Сбавь скорость! — крикнул он немцу и еще раз прицелился.

— Есть! Попал! Наконец-то!

Луч фары мотоцикла описал дугу и погас слева в кювете.

— Хорошо, Гельмут! — Штангер похлопал немца по плечу. — Жми дальше!

На горизонте показалась темная полоса леса. Небо начинало светлеть, приближался рассвет. Только теперь Штангер смог взглянуть на часы. Было половина третьего. Ужасно хотелось пить и курить, но он тут же отогнал от себя эти мысли. Первая схватка с врагом еще не закончилась.

Разведчик опустил боковое стекло. Свежий порыв ветра ударил в лицо. Штангер всей грудью вдохнул запахи леса и прохладу летнего утра.

Наконец въехали в лес. Здесь было еще темно, над землей поднимался туман. Штангер решил расстаться с немцем.

— Ты принимал участие в облаве? — спросил он его.

— Так точно!

— На кого?

— Наша зенитная артиллерия и ночные истребители сбили три русских самолета. Несколько летчиков выбросились на парашютах. Нам было приказано схватить их…

— Останови машину!

Немец резко затормозил. Штангер ощупал его карманы.

— Вылезай! Скорее! Чего ждешь? — крикнул он и, видя, что тот медлит, подтолкнул водителя стволом автомата.

— Герр летчик, не убивайте… У меня жена и дети…

— Мы в спину не стреляем. Я дарю тебе жизнь, но не дай нам бог встретиться так еще раз… А теперь беги отсюда!

— Спасибо, герр…

— И вот еще что. Тебя теперь все равно расстреляют. Гестапо… Наверняка… Подумай и уходи лучше к партизанам. В пущу. Там тебе не придется их долго искать…

Немец выскочил из кабины.

— А если вернешься в город, то расскажи все, как было. Я не летчик. Я партизан. Приходил за продуктами, попал случайно в облаву. Остальное ты видел.

Штангер захлопнул дверцу, включил скорость и нажал на акселератор. Некоторое время он еще видел в боковом зеркальце стоявшего посреди шоссе немца.

Проехав с километр, Штангер заметил за крутым поворотом уходившую в лес проселочную дорогу и свернул на нее. Дорога оказалась вся в выбоинах.

«Если нарвусь на партизанскую засаду, некогда будет доказывать, кто я… — думал он про себя. — Надо же, спастись на парашюте, выпрыгнув из сбитого немцами самолета, не сломать шеи, повиснув на дереве, вырваться из облавы и вдруг погибнуть от пуль своих?…»