Волчье логово
Шрифт:
Экипаж специального самолета занял свои места. И вот заговорил сначала один, а затем и другой мотор. Из выхлопных труб вылетели снопы искр и клубы газов.
Генерал Кир подошел к Штангеру, обнял его и прижал к себе. Минуту они стояли обнявшись, не проронив ни слова. Штангер быстро направился к самолету. Но вот он остановился, обернулся, взглянул еще раз на своих товарищей и сдавленным от волнения голосом произнес слова прощания.
Самолет вырулил на старт. Через маленькое окошко Штангер видел, как один за другим отрываются от земли
Летели на запад. Штангер сидел один. Непрерывный монотонный гул утомлял его. Он курил сигарету за сигаретой и то и дело поглядывал на светящиеся в темноте стрелки часов.
Время приближалось к полуночи. Думать о предстоящем задании не хотелось. Он знал его до мельчайших деталей и понимал всю трудность и опасность.
И, хотя Штангер верил в успех, в свое хладнокровие, выдержку и опыт, все же он испытывал некоторое беспокойство, как перед каждой новой операцией.
Штурман, повернув голову, крикнул Штангеру:
— Подлетаем к линии фронта!…
Штангер кивнул в знак того, что понял, и взглянул в окошко. Стало светлее. Внизу, под ними, тянулась зигзагообразная линия, обозначенная огнями пожарищ и вспышками выстрелов артиллерийских орудий. Это была линия фронта.
Штангер почувствовал, как ему вдруг заложило уши. Самолет, маневрируя, шел вниз, уходя от ярких лучей прожекторов. Они то разбегались в разные стороны, то снова перекрещивались, образуя сеть паутины. Трассирующие пули, как рой светлячков, пронизывали ночной мрак.
Штангер судорожно вцепился в сиденье. Он ощущал, как дрожит самолет, слышал вой моторов и грохот разрывавшихся вблизи снарядов. В следующее мгновение он увидел невдалеке ослепительную вспышку, а затем устремившийся к земле длинный хвост из огня и дыма. Это рухнул сбитый гитлеровцами бомбардировщик.
Дьявольский танец самолета среди огня прожекторов и артиллерийских разрывов продолжался довольно долго. А может, это только так показалось?
Наконец прожектора и зенитные орудия остались позади, и самолет вновь погрузился в ночной мрак.
Штангер вытер пот со лба. Ему хотелось как можно скорее покинуть самолет и оказаться на земле, но предстоял еще длинный, утомительный и самый опасный участок перелета.
Время приближалось к полуночи. Он закурил очередную сигарету.
Вновь открыла огонь зенитная артиллерия. Вероятно, где-то внизу находились военные объекты. Лучи прожекторов частоколом протянулись в небо. По фюзеляжу и крыльям самолета забарабанили осколки. Стараясь уклониться от них, летчик бросал машину то вверх, то вниз, то в стороны. Но вот внезапно ослепительный свет залил все внутри самолета. Это два прожектора поймали его в свои щупальца. Рядом с самолетом загрохотали разрывы снарядов. Летчик тотчас же направил самолет вниз, однако снижающаяся машина никак не могла вырваться из скрестившихся
Вдруг Штангер увидел яркую вспышку и услышал оглушительный грохот. Машину сильно тряхнуло, стало светло, как днем. Запахло гарью. Не успел он сообразить, что самолет падает, как из кабины выполз раненый штурман и крикнул:
— Попали! Вышел из строя правый мотор… Крыло горит… Прыгай!
Машина, охваченная пламенем, вырывавшимся из правого крыла и мотора, неслась все быстрее к земле, которую озаряли лучи прожекторов и вспышки артиллерийских залпов. Штангер молниеносно надвинул на глаза очки, поправил лямки парашюта, подполз к двери и с трудом вывалился в бездну.
Подхваченный мощным порывом ветра, Штангер перевернулся на спину, сделал в воздухе несколько движений руками и повернулся лицом к земле. До нее было еще далеко. От быстрого падения захватывало дух. Правую руку он держал на кольце парашюта, но не раскрывал его. На такой высоте его легко могли нащупать прожектора — и тогда… Об этом он не хотел думать. Земля стремительно неслась навстречу. Инстинкт самосохранения подсказывал ему раскрыть парашют. Сильный встречный ветер рвал комбинезон, рюкзак, срывал с головы шлем и очки.
Штангер выждал еще несколько секунд и рванул кольцо. Над ним взвился купол парашюта, и его сильно тряхнуло. Он поправил стропы и теперь уже спокойнее взглянул вниз.
Артиллерийские позиции и прожектора остались справа от него. Невдалеке виднелись три огненных факела. Это горели сбитые самолеты. Он не знал, где находится и где приземлится.
Напрягая зрение, увидел очертания домов и деревьев. Они росли буквально на глазах. Нащупал кобуру пистолета. «Шмайсер» висел у него на груди, а шесть запасных магазинов находились в специальной сумке у пояса.
Штангер заметил, что падает на деревья какого-то сада, и начал подтягивать стропы парашюта. Раскидистые кроны деревьев неумолимо приближались. Он поджал ноги и закрыл лицо руками. Парашют зацепился за сучья, и Штангер ударился о ствол дерева. Придя в себя, он почувствовал тупую боль в правом боку. Штангер повис на дереве вниз головой. Пытаясь освободить ноги от строп парашюта, он с трудом вытащил нож, перерезал стропы и свалился на землю. Два часа назад Штангер несколько иначе представлял себе приземление в тылу противника.
Штангер постоял минуту, все еще ошеломленный тем, что произошло в течение этих ужасных секунд. Далекий грохот артиллерии понемногу затихал, но вдруг до его слуха донеслись чьи-то приглушенные голоса и нараставший гул автомашин. В небо взметнулось несколько ракет.
Штангер быстро сорвал с себя лямки парашюта, летный шлем и очки, отстегнул «шмайсер», поставил его на боевой взвод и бросился напрямик через сад к темной стене кустарника, росшего вдоль забора. Рюкзак цеплялся за ветви деревьев, мешал ему бежать, но он не хотел расставаться с ним: там находилось все необходимое для выполнения задания в Беловеже.