Волчье семя

Гвор Виктор

Медвежонок осторожно пошел следом. У ратуши, повинуясь знаку Когтя, подбежал и принял у дворянина поводья, не обратив внимания на удивленное выражение лица. Впрочем, через мгновение оно пропало. Отто привязал поводья кобылы к коновязи и устроился ждать и следить. Три монетки уже были у Когтя.

Похоже, брат уговорил дворянина. Сейчас они откупят Белку, и у Медвежонка появится еще и сестра. Брат и сестра - это очень много! У Отто никогда не было столько родственников. Еще бы дед их нашел! Когда Белка будет с ними, надо будет пойти на восход. Дед ведь придет туда.

Потому и предупреждал. В том, что дед выжил, Медвежонок был уверен целиком и полностью!

Еще совсем немного подождать, и можно знакомиться с сестрой. Ой, так и не спросил Когтя, как зовут Белку. Погремуха - дело хорошее, но у человека обязательно должно быть имя. Нельзя иначе!

Глава 21

Распахивать дверь ратуши ногой, придя туда, дабы сунуть на лапу - не лучшее решение. А открывать тихо, как это делают обычные посетители, недостойно шляхтича. Всю дорогу Хюбнер продумывал различные варианты, и, как выяснилось, совершенно напрасно. Мальчишка или те, кто за ним стоял, учли всё.

У самой ратуши подскочил второй паренек, подхватил поводья кобылы и потащил ее к коновязи. А 'наниматель', старательно игравший роль слуги, распахнул тяжелую створку и склонился в поклоне. При взгляде на 'конюха', Арнольд на мгновение обмер. Это был внук старого Зверя. Во всяком случае, очень похож.

Времени, чтобы продумать ситуацию в деталях, не хватало. Но усомниться Хюбнер успел. Не должен был маленький вильдвер так быстро влиться в 'семью' местных разбойничков. Если только они не знают об его истинной сущности, и Зверь здесь для подстраховки. Но это вряд ли. Карники скорее сдадут вильдвера Ордену. Раньше или позже Зверь подомнет под себя любую шайку: у преступивших закон правит тот, кто сильней. Если же ночные не знают кого пригрели, то новенький должен использоваться на третьих ролях. А хитрая комбинация с использованием заезжего дворянина - дело для людей проверенных. Да и пара слов, которыми обменялись пареньки, сказали немало. Парни общались на поленско-вентском уголовном языке. Вильдверу просто некогда было его учить. Не с дедом же в деревне он 'ботал по фене'.

Нет, просто похож. Вон, старший тоже похож. А если эти двое братья, то и неудивительно. Может, слово 'семья' подразумевало именно семью, а не гильдию. Все запутаннее и запутаннее...

Размышление пришлось прервать по вполне понятной причине. Они пришли. И снова старший писец! Как две капли воды с предыдущим. Даже уродливая бородавка на подбородке такая же. Хотя нет, это свет так играет. А что до должности, так тоже в порядке вещей. Всякого дворянина, посетившего любую ратушу Нордвента, встретит именно старший писец. Не лично же бургомистру встречать. А рядового поставить - недостаточно уважения...

– Что угодно ясновельможному пану?

Арнольд смерил 'хлопа' взглядом и уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

– Мариуш Качинський, коронный шляхтич! Я проезжал мимо, но мне сообщили, что в вашей тюрьме содержится моя беглая холопка. Я бы хотел забрать девку!

– Ясновельможный пан должен понимать, что в это заведение никто не попадает просто так!
– прищурился писец, наклоняясь

поближе к гостю, - Да и содержание заключенных обходится городской казне...

– Сосчитайте ущерб, нанесенный ее действиями, - резко оборвал чиновника 'Милош'.
– Я возмещу! Мы чтим порядки, принятые даже в самых варварских землях.

Именно так, вежливость, совмещенная с хамством. Сравнительно сдержанным.

– Одну минуту, пан Мариуш!
– засуетился писец.
– Как зовут арестованную?

– Эльза! Здесь ее называли кличкой Белка.

Чиновник отошел к шкафу, после недолгого поиска достал несколько листов дешевенького, много раз чищенного пергамента, положил на стол и начал просмотр.

– Так, собственности урона не нанесено... Содержание за декаду... Суд был позавчера... Десять плетей... Вашу девчонку выпустили бы завтра, - поднял он голову.
– Но раз она из Ваших сервов, ясновельможный пан, то вы могли бы забрать ее немедленно, выплатив всего один золотой для возмещения затрат города.

Арнольд почувствовал, как в его руку вложили монету. Ловок мальчишка, что и сказать, ведь далеко стоит...

– Грабеж среди бела дня!
– возмутился он.
– Чем вы кормите преступников, что семь дней содержания обходится в золотой?! Печенью черсидских павлинов?

– Не семь дней, а целую декаду, - поправил чиновник, отложив очередной лист.
– Не в еде дело. Дороже всего стоит охрана, - он опустил взгляд на последний пергамент и замер.
– А стоит ли ясновельможному пану выкупать склонную к побегу девку, тратя на это такие деньги?
– елейно пропел писец.

Хюбнер насторожился.

– Она любимая прислуга матушки, - словно о чем-то задумавшись, ответил Арнольд.
– Да и не так уж она склонна к побегу. Если же учесть, что девчонку выкрали... А в чем дело?

– Э...
– замялся чиновник,- Понимаете, Ваша милость, тут еще какое дело... Эта арестованная не подлежит освобождению...

– Почему?
– голос 'шляхтича' был грозен.

– Понимаете... Проверка Светочей Веры... Вот, по доносу...
– писец дрожащей рукой протянул Хюбнеру лист пергамента и прошептал.
– Она Зверь!

Мысли хаотично заметались в голове Хюбнера. Вот в чем дело! Карники Нейдорфа прикрывает вильдверов! Или использует их в работе! А теперь пану Мариушу грозит ни мало, ни много укрывательство! От такого обвинения дворянство не защитит. Да еще фиктивное! И как выкручиваться?!

– Не неси чушь, хлоп!
– заорал он.
– В маетке Качинських нет, и не может быть Зверей! Отец лично проверяет зубы каждому младенцу! Дважды! Молочные и постоянные! И сам предает их Очистительному Пламени! Девка дважды проверена!

– Поглядите сами, ясновельможный пан, если не верите на слово, - проблеял чиновник, по-прежнему держа в руке лист.
– Вот донос, вот решение брата Освальда! Очистительное Пламя засияет завтра в полдень на площади!

– Дай сюда!
– капитан резким движением вырвал лист из рук писца и пробежал текст.
– Кто такие эти Гундосый и Свин? Пся крёв! Что за собачьи клички у этих хлопов?!