Волчье сердце
Шрифт:
Вдруг оборотни рванулись вперед, словно по какой-то команде. Рагнар даже вздрогнул - хоровод бандитов изрядно притупил бдительность. Но только не Скопы. Киллер завертелся волчком сверкающей в закатных лучах стали, и вечерний воздух наполнился звоном наточенного металла. Рагнар не успевал следить за движениями бойцов, драка разгорелась не на шутку. Но, поскольку цель вампира заключалась лишь в том, чтобы достать кого-нибудь, - кого угодно, лишь бы не себя, - у него было очевидное преимущество.
В бой вступила только половина ликантропов, остальные
Но ликантропы не позволили ему и этого - с какой-то привычной автоматичностью половина оборотней плавно сменила другую. Рагнар задержал дыхание. Бандиты явно устали, а вампир продолжать размахивать мечом с прежней резвостью. Напротив, он даже перешел в атаку, устремляясь в любую брешь, раскрывшуюся в обороне противника, определив для себя какие-то общие ущербности техники оборотней. Натиск его длился мгновения, но был столь напористым и молниеносным, что разбойникам едва удавалось устоять. Речь не шла уже ни о какой контратаке, вампиру удавалось даже отражать удары других ликантропов, направленные со спины и боков. От некоторых он ускользал, и тогда следовало опасаться свистящей стальной дуги, появляющейся в самых неожиданных местах. Такие фортели, как перебрасывание меча из одной руки в другую были далеко еще не самыми коварными из репертуара Скопы.
Отразив очередной удар Бальдра, упырь увел его клинок далеко в сторону, и тогда обутая в тяжелый сапог нога Скопы с хрустом врезалась в грудь оборотня. Бандит буквально вылетел из общего круга. На его место тотчас же встал Торин, но факта это не меняло - первый разбойник вышел из строя, а на Скопе ни царапины.
– Стойте!
– раздался задыхающийся, но все же знакомый голос.
Девушка скользнула между оборотнями и встала, расставив руки, перед вампиром. Оборотни рассыпались в стороны. Скопа получил подкрепление, на которое они не могли поднять руку.
– Не дам!
– завопила девица.
Грудь ее тяжело вздымалась, светлые локоны растрепались, а лицо походило на гневный лик какой-нибудь юной богини. Возможно, оценить все это по достоинству удалось лишь Рагнару, отдыхавшему в сторонке. Ликантропы же ничуть не прониклись моментом.
– Ты что, сучка, совсем сдурела?
– зло завопил Гуннар.
– С дороги!
– прорычал Бальдр.
Ликантроп успел прийти в себя, но лицо его все еще было белым, как мел. Рагнар видел, что разбойник по-настоящему разъярен. Не отступи девушка в сторону, и он не ручался за то, что произойдет в следующее мгновение.
Но Скопа сам отодвинул красавицу в сторону. Увидев, что путь свободен,
– Нет!
– вновь заорала девица и, стремительно обогнув вампира, прикрыла собой Скопу. Клинок вервольфа погрузился в мягкую плоть. На белой ткани платья появилось разрастающееся кровавое пятно.
Рагнару показалось, что до Бальдра даже не сразу дошло. Машинально выдернув клинок, он уставился на девушку, почему-то закатившую глаза и оседающую в объятья Скопы. Вампир подхватил легкое тело и осторожно опустил на дорогу. Губы девушки все еще двигались, но с них не слетало ни звука.
Подоспели и остальные фанатки одинокого красавца. Как раз чтобы увидеть, что стало с подругой, - подумал Рагнар. Одна сразу же хлопнулась в обморок.
Оборотни стояли и молча смотрели на все это дело. Упырь вложил меч в ножны и быстрым шагом направился к Сторхейльму, благо что город был совсем рядом. Бальдр уронил меч, посмотрел на багровый закат, на уходящего вампира и злобно завыл. Остальные бандиты отошли на обочину и уже начали раздеваться. В голос рыдая, девушки побежали обратно, бросив свою мертвую заводилу и ту, что находилась без сознания, на произвол судьбы. Бальдр поднял из дорожной пыли меч и побрел за бандой.
Оборотни деловито упаковывали одежду в плащи, привязывали их к седлам и молча ложились прямо в траву. Рагнару было непривычно наблюдать за их сосредоточенным выражением лиц. Обычно с наступлением ночи они предпочитали перекинуться парочкой шуток…
Рагнар слез с коня и проверил, все ли бандиты сделали как нужно. Узлы были завязаны прочно, оружие приторочено к седлам. Затем бывший конокрад привычно привязал поводья каждой лошади к седлу другой, получив таким образом эдакую упряжь из двенадцати коней по два в ряд. Свою же, поставив во главе, сделал направляющей.
Солнце к тому времени успело скрыться за горизонтом, а превращение шло полным ходом. Рагнар поднял мертвую девушку и отнес с дороги к обочине. Вторая пришла в себя, приподнялась, поглядела на развернувшийся вокруг кошмар и снова обомлела. Рагнар ее понимал. Потому и не стал приводить в чувство, а осторожно перенес на травку, почему-то подальше от трупа. Постоял и поглядел в сторону Сторхейльма, на приближающегося к воротам Скопу. Проектор все это время он таскал с собой, так что не мог поручиться за впечатление, сложившееся от мелькания картинок у собравшихся там зрителей. Но, для порядка, направил шар прозрачной стороной в сторону дороги.
Убийца шел в город.
Вервольфы тем временем успели встать на все четыре лапы. Звери рвались в драку, Рагнар видел это по оскаленным мордам и стоящей торчком шерсти. На сей раз ночные братья прекрасно знали, что им следует делать.
Рагнар вскочил в седло и дал коню шпоры. Упряжь за ним неуверенно двинулась, постепенно набирая скорость. Парень знал, что главное в таких ситуациях избегать крутых поворотов и резких тормозов. Лошади чувствовали лишь натяжение поводьев, и ничего больше.